Спору нет!

«Дарственная!»

«Космический Экибастуз, – снова ругнулся Цесаркин. – Чертова прохиндейка отрезала все пути законно вернуть квартиру настоящим наследникам. Что же, красавица, пеняй на себя!»

Когда позвонил старший брат, Денис один за другим прорабатывал план возмездия, но так ничего и не придумал. А выходить за рамки Уголовного кодекса не решился.

– Да, бро, – вздохнул Цесаркин. – Я весь внимание.

– Спишь, поди, малыш? – пророкотал старший брат.

– С Гердой гуляю, – понуро возвестил Денис.

– Так твоя дурочка не любит, – хмыкнул Костя.

– У нее сегодня йога весь день, – отчитался Цесаркин. – Потом к матери поедет. Вот я и решил поработать.

– Яга ушла на йогу! Яга ушла, Яге дорогу! – хохоча продекламировал Костик древние как мир стишата собственного сочинения и тут же оживился. – Так ты холостой сегодня? Составь компанию, а? У меня два билета на выставку. Нужно интервью у художника взять. Я там один долго не выдержу.

– Поздравляю, – радостно ухмыльнулся Денис. – Мама знает?

– Да, – отмахнулся брат. – Сказала, что ей только этого сейчас и не хватало, представляешь?

– Как никто другой, – ехидно заверил старшего брата младший.

– Так вот, Лизка после встречи с матушкой лежит пластом и прикидывается дохлой. А мне кровь из носу нужно интервью. Шеф уже ножкой топал, что давно у нас ничего эксклюзивненького.

Пойдем со мной. Не дай пропасть старшему брату, малыш!

– А что за художник, бро? – уточнил напоследок Цесаркин.

– Некто Грегуар Гарш. Новый Пикассо или Кандинский. Очень концептуальненько!

Глава 3

На выставку, разместившуюся в старом купеческом особняке, они заявились рано. Костик, для солидности надевший на себя белый костюм и розовую рубашку, решил осмотреться на местности, мысленно настроиться на волну художника. Денис не возражал. Он лениво прошел мимо первого ряда картин, искоса глянул на какие-то плохо выписанные фигурки, пробормотал: «Мазня!» и отправился в ресторан на второй этаж.

Художник – толстый мордатый старик, в бандане и берцах, обнимался с друзьями и приближенными. Какие-то тетки неопределенного возраста кивали на откровенную халтуру в дорогих рамах и важно переговаривались между собой.