Спору нет!

Со своего места Денис прекрасно увидел недовольную гримасу подружки, в одночасье ставшей чужим человеком.

– Где ты? – поинтересовался вполголоса.

– Встречаюсь с одноклассниками, – бодро соврала Александра.

– А… – пробормотал Цесаркин, наблюдая, как рука Санькиного спутника забирается под цветастый подол и оглаживает тонкую коленку.

– Твоего кавалера в каждом классе на второй год оставляли? – равнодушно хмыкнул Денис.

– Какого кавалера? – в ужасе пролепетала Санька и строго осведомилась – Ты выпил?

– Я абсолютно трезв.

Развлекайся, милая, – пренебрежительно заметил он, наблюдая за ее испуганным личиком. Александра оттолкнула руку кавалера и осмотрелась по сторонам. – Не давай себя хватать, моя лапочка, – пропел Цесаркин.

– Что за пошлятина, Денечка? – попробовала отчитать его Санька.

– Это Высоцкий, милая, – хмыкнул Цесаркин и, выйдя из укрытия, помахал на прощание рукой. – Ключи оставлю у консьержки, – бросил между прочим.

– Подожди, – вскрикнула Санька. – Я тебе все объясню.

– Не стоит, милая. Давай без драм, – равнодушно пробормотал Денис, нажимая на кнопку отбоя. – Прощай!

– Ну и провались ты пропадом, Цесаркин! – Александра выскочила из ресторана и, приняв воинственную позу, орала на всю улицу. – Проваливай! Что с тебя взять? Ты даже квартиру умудрился профукать!

Он развернулся и удивленно уставился на нее.

– Ты жила со мной из-за квартиры деда? Ну ты даешь, – обалдел Денис, даже не зная, плакать ему или смеяться. – Пока, Шурка, – махнул он рукой, прекрасно зная, что она терпеть не может, когда кто-то ее так зовет.

Он завернул за угол и оказался на проспекте, освещенном как днем.

«Из тьмы да в полдень», – буркнул про себя Цесаркин и, заметив автобус на остановке, запрыгнул в закрывающиеся двери. И, глядя на медленно проплывающие за окном фонари и парки, Денис вошел в приложение сбербанка и быстро заблокировал свои карты, отданные Саньке на мелкие расходы.

«Ибо не фиг», – мысленно предупредил он и снова ткнул в знакомый контакт.

– Мам, вы дома? – поинтересовался он у родительницы и быстро добавил: – Мы с Гердой сейчас к вам приедем. Я ушел от Шурки.

– Дени-ис! – вскрикнула мамаша. – Тебя сейчас поселить негде. Тем более с Гердой. У тебя есть своя комната на Московской, езжай туда. А меня аллергия на собак, забыл?

– Не вопрос, мам, – хмыкнул Цесаркин, ругая про себя этот ужасный день, старшего брата, любовницу, эксцентричную мамашу и Нину Тарантуль с колдовскими глазами.