Восточная сказка

Айрат и отец допросят его с пристрастием. Не позвонить. Не написать. Айфон так и остался лежать в моей спальне. А я туда больше никогда не вернусь. Как жить дальше, если оборвалась связь с прежним миром, в котором я внезапно превратилась в отверженную?

Мой организм, устав от постоянных вопросов, уже собирается снова погрузить меня в сон. Но я вздрагиваю, когда открывается дверь в палату, и знакомый голос раздраженно спрашивает у бабушки: «Она уснула, мама?».

– Спит моя перепелочка, – вздыхает бабушка и добавляет сердито.

 – О чем ты только думал, Мурат? Чуть не убили девку!

– Может, всем бы от этого только лучше было. Она опозорила всех нас, – бурчит отец. А я, прикусив язык, лежу неподвижно. Выходит, умри я, моя семья только бы обрадовалась.

– Чтоб тебе иблисы язык откусили, – недовольно заявляет бабушка. – Говори, зачем пришел, Мурат!

– Я подумал, матушка, над вашим предложением, – официально заявляет отец.

– Посовещался с Нур, – пренебрежительно бросает бабушка.

– Нет, – резко бросает отец. – Моя жена сейчас в ужасном состоянии…

– Но не хуже, чем твоя дочь…

– Я вынужден согласиться, матушка, – вздыхает отец, не обращая внимания на бабушкины попреки. – Но мне нужны гарантии…

– Тебе, Мурат? – усмехается бабка. – На все воля Аллаха.

Из-под смеженных ресниц я наблюдаю, как она поднимает руки к потолку. Наверняка закатывает глаза.

– Приходил большой полицейский начальник. Кажется, генерал. Увидел нашу несчастную Амину и пообещал наказать всех виновных.

Интересно, а из тюрьмы можно писать письма?

– Матушка… – тяжко вздыхает отец. Но бабка словно не слушает его.

– Страшно подумать, Мурат, что твой четвертый ребенок родится в тюрьме. Обещаю при первой возможности забрать… Но ты сам знаешь, какие тут законы. А акушерки…

– Матушка, – грозно обрывает ее отец. – Хватит. Я согласен.

– Ты все принес? Или пришел налегке? – спрашивает она полушепотом.

– Да, все, как вы велели. Только прошу вас…

– А-а-а, Мурат, – отмахивается бабка.

 – Считай, что заключил самую лучшую сделку в жизни. Родной матери условия ставишь. Дожила я!

– Матушка…

– Зачем только тебя в Сорбонне учили, а? Столько денег потратили, а мозгов как не было, так и не прибавилось.

– Матушка…

– Замолчи, Мурат, – резко бросает бабушка. – Я поговорю с Аминой. Она девочка послушная… Но имей в виду, что полиция тоже не даром свой хлеб ест. Если они на Амину надавят, то и я бессильна.