Няня поневоле

И можно сразу приступать к зачатию. Уверен, у нас все получится. Я сегодня же свяжусь с Варфоломеем, пусть высчитает благоприятные дни для зачатия. Насколько я помню, судя по твоей натальной карте, сейчас самое благоприятное время. Марина, – обращается он к сестре, сидящей за столом между нами, – брось все свои дурацкие делишки и сразу после завтрака поезжай с моей женой к Татьяне Николаевне. Она сейчас звонила. Пусть вытащит спираль. А я смотаюсь в Цюрих на недельку. К тому времени у Апполлинарии все заживет, и приступим.

Заканчивая завтрак, муж без тени смущения рассуждает о моей физиологии, строит планы, когда заделает ребенка. И нимало не задумывается обо мне самой. Да и зачем, если я еще одна вещь в этом богатом и красивом доме.

Шмелев вытирает губы льняной салфеткой и шумно поднимается из-за стола. Поворачивается ко мне, ожидая, когда я встану, дабы отодвинуть стул и подать руку. Ох уж эти церемонии!

– Съездишь в клинику и отдыхай, – велит он, гордо вышагивая по коридору, украшенному витражами.

Чувствую, как мою ладонь обхватывают его цепкие холодные пальцы. Силюсь не закричать, прекрасно зная, что означает приказ мужа – дом не покидать!

– Конечно, Федор Ильич, – бормочу я, а в голове бьется только одна мысль: «Беги, дура! Беги!».

В холле, рядом с входной дверью, уже топчется многочисленная охрана и помощники Шмелева. Увидев шефа, народ проявляет бурную деятельность. Кто-то несется открывать дверь, помощник Вячеслав Иванович хватает лежащий на кресле портфель и как преданный пес застывает в шаге от всемогущего патрона.

Я точно знаю, как уничижительно относится Федор Ильич к своим подчиненным. Ни во что их не ставит и при малейшем косяке может уволить, не заплатив за месяц. А эти люди не только безмерно прогибаются перед ним, но еще и гордятся, что работают у самого Шмелева!

Муж при всех смачно целует меня в губы, хозяйским движением проводит по груди и, коснувшись ладонью моей щеки, замечает.

– Я быстренько порешаю делишки, и назад. Ты тут не скучай, котенок. Береги себя, ладно?

– Да, – вздрагиваю я, чувствуя, как от унижения глаза заполняются слезами. – Счастливого пути, Федор Ильич, – шепчу я, привыкнув с первого дня знакомства называть Шмелева на «вы» и по имени отчеству. Знаю семьи, где даже при такой значительной разнице в возрасте супруги общаются на равных. Но это явно не наш случай.

– Ну-ну, малыш, – довольно улыбается муж.