Няня поневоле

 – Мать в конвульсиях бьется, а твоего любимого папашу сейчас удар хватит. Какого лешего удрала от Федюльки?

– И тебе привет, дорогая, – меланхолично бросаю я, собираясь заказать себе еще пахлавы и чашку капучино. Гулять, так гулять!

– Что на тебя нашло? – сурово спрашивает Жанка. – Устроила тут кордебалет…

– Федор Ильич решил меня торжественно оплодотворить, – шепчу в трубку, ловя на себе изумленные взгляды туристов.

– Старый урод! Ты все правильно сделала, систер, – выносит вердикт Жанка. – Где ты сейчас и что думаешь дальше делать?

Я мысленно закатываю глаза.

Отделаться от сестры мне еще никогда не удавалось. Жанка младше меня на два года. Но с самого детства отлично научилась тянуть из меня жилы, деньги и информацию…

– Ты там уснула? – настырно выдергивает меня из размышлений сестра.

– Нет, – вздыхаю я. – Просто думаю. Хочу обосноваться в Питере.

– На фига?! – возмущенно фыркает Жанка. – Или у тебя там кто-то есть?

– Кто? – устало бросаю я, понимая, куда клонит сестрица.

– Ну, мужик какой-нибудь…

– Ну что ты мелешь? – цежу я, стараясь холодным тоном осадить зарвавшуюся сестру. Но ее этим точно не проймешь.

– Так, – решает она за меня. – Прилетай ко мне в Никитск. Жить будем вместе. Я тут квартиру снимаю. Расходы пополам. Работу тебе найду.

– Спасибо, – глотая слезы, шепчу я. – Но какую еще работу? Я же пять лет дома просидела…

– А какая клуша у нас окончила медучилище и получила диплом фельдшера-акушера? – бухтит мне в ухо сестрица.

– Ну, я, – признаюсь, как на допросе.

 – Только, Жанна, мне нельзя официально работать. Меня тогда муж в два счета вычислит…

– А я тебе о чем! – нетерпеливо вскрикивает сестра. – Ты можешь работать доулой, Поля! До-у-лой!

– Как это? – будто не понимаю я.

– Да ты пойми, – втолковывает мне Жанка. – Это же великолепный шанс совместить два твоих образования. Тем более, у меня есть знакомые в этой области. Приезжай ко мне в Никитск. Хата есть, работу тебе найду. Что еще надо?

«Действительно, – думаю я, не сводя задумчивого взгляда с Босфора.

И погуляв пару дней по Питеру, лечу к сестре.

Жанка встречает меня в аэропорту. Располневшая и жизнерадостная. И только дома, приложив руки к животу, хвастается.

– Кто-то залетел!

Весело смеется, а потом добавляет заговорщицки.

– Знаешь, кто отец ребенка? Сам Назарет… Он такой крутой, Полька, очешуеть! Богаты-ы-ый! Круче твоего Шмелева.

– Ты выходишь замуж? – спрашиваю я, как наивная дурочка.