А все так просто начиналось. ВеЛюр

– Свет мой зеркальце, скажи! – усевшись, произнес светленький: – да всю правду доложи!

Ольга молчала, даже бровью не повела на его реплику, а он продолжал: – Ну, а зеркальце в ответ: «Ты прекрасна, спору нет! Только, Олечка, есть такая молоденькая, черненькая, стройненькая как березка!»

– Дэн! Не балагурь! – не поворачиваясь, перебила, достала сигарету, но передумав, убрала в бардачок. Брюнет толкнул его локтем и, не меняя серьезности на лице, заметил:

– А рыжик лучше!

– Ребята! – попытался остепенить их Жан.

– Эдгар! – перебив Жана, Ольга, не повернув головы, просто окликнула, остепенила, охлаждая пыл и веселость. – От тебя я не ожидала!

– Молодость! – произнес Жан и прибавил скорость. – Мама, скажи, так и будешь менять места обетования?

– Это не обсуждается!

– Но сейчас не те времена. – попытался поддержать отца Эд.

– Таковы правила! И кто дал вам право обсуждать МОИ действия?! – она поставила ударение на «мои» и сверкнула черными, как антрацит, глазами. Во всем ее виде читалась холодная отчужденность.

Отвернувшись от парней, поправила волосы и закурила – давая всем своим видом понять, что сегодня ей, в особенности, не до шуток.

Холодок пробежал по салону. Парни сложили руки на груди, поджали выточенные губы, и уставились на знакомую до мелочей трассу.

****

«…Морозная ночь, звезды на черном небосводе, холодная, покрытая инеем могильная плита и рыжие волосы, горящие на снегу, как огонь»…

Очередной раз, отогнав видение, Ольга пару раз плотно прикрыла глаза, как бы сменяя картинку, и промолчала о нем.

Сыну, а тем более внуку, говорить бесполезно, так зачем сотрясать воздух.

Глава 3

Рассвет пробивался первым лучом – тонкая нить упала на зеркало воды, пробежала по глади и взлетела обратно, открывая путь новым лучикам просыпающегося солнца. Одинокие нотки первых птиц смешивались с аккордами воды и ветра.

Утро. Остывший и отдохнувший песок постепенно заполнялся телами. На верху лестницы появилась фигурка.

Ее нежное личико осветила улыбка, а в бездонных глазах, цвета моря, заиграли искорки счастья и любви – огоньки жизни. Волосы под золотом солнца сияли еще больше медью. Купальник, зеленого цвета, не был кричащим пятном, а подчеркивал стройность загорелого стана, оттенял волосы и гармонировал с глазами.

Не спеша, спустилась по лестнице, сняла босоножки и маленькой ножкой ступила на прохладный песок. Постояв мгновение, присела у самой кромки воды.