Не выходя из тени. О чем говорит твоя ДНК

Она, придя в себя от удара, решила проверить сумку. Открыла. Телефон и кошелек лежали на месте, зато поверх всего появился лист бумаги. Руки Золи затряслись. Она испуганно посмотрела по сторонам, затем опустила голову к сумке, дотронулась пальцами до листа, бледнея и теряя настроение. Быстро закрыла сумку и, не смотря на Трофима, пошла вперед.

– Золя, что произошло? У тебя вытащили телефон? Кошелек?

– Нет, все на месте.

– Тогда чего ты испугалась?

– Не испугалась, а устала. – повысила голос, сдерживать себя не было сил.

Она, даже не читая, знала, что написано на листе. Как же ей захотелось бежать и спрятаться ото всех. Но Трофим был неповинен, и она не хотела портить ему так хорошо начавшийся вечер. – Домой… – прошептала она.

– Прости, что ты сказала? Тебя отвезти домой?

Золя подняла голову. Казалось, Фима был спокоен, но она чувствовала его разочарование. Да и домой ей не хотелось. Опять не хотелось домой.

– Пойдем назад. Хочу умыться. И… – пересилила себя, улыбнулась: – Ты мне обещал открыть нечто невероятное.

– Пойдем! Хм… Нечто невероятное. – повторил он: – Думал отнекаться, ан-нет, придется делиться сокровенным.

К дому дошли молча. Он провел ее к номеру, не дожидаясь пока она откроет дверь, подошел к своей двери. Вошли, каждый в свой номер одновременно. Золя замерла у двери, опираясь об нее спиной, дрожащими руками сжимая сумочку и закрыв глаза. Слеза сбежала, за ней вторая. Золя, кусая губу, сделала шаг, бросила сумку на кровать и зашла в ванную, не включая свет. Ударившись, поняла – шторы задвинуты, а света, от ночника у входа, не хватает.

Поискала выключатель рукой, нажала. Вспыхнувшие лампы облили ее ярким светом, и она зажмурилась. Плач рвался из груди, Золя бросилась к крану. Умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало:

– Не истери! Мало ли что за листок лежит у тебя в сумке. Может это Фимка тебе сонет подбросил. Фима. Да, когда? К сумке он не притрагивался. Сонет и Трофим! Эхе. Посмотреть, Изя, надо.

Умылась, вытерлась и медленно поплелась в комнатку.

Присела на кровать рядом с сумкой. Заметила на кровати коробочку с конфеткой и маленькую веточку рододендрона. Это умилило ее, но не успокоило. За стеной, совсем негромко, услышала голос Трофима. Прислушалась.

– Он поет? – это ее удивило. Подошла к двери между номерами – он действительно пел, что-то неразборчивое, незнакомым мотивом. – Поет. – прошептала она и на пальчиках вернулась к кровати. Сумка лежала как задохнувшаяся рыба, открыв широко рот.