Сундук Пандоры

Герман, бросив журнал на стол, поднялся и продолжил: – Музеи…

– О нет! Пожалуйста! Мы с Мирой их по три круга.

– Ну, если по три. И что же ты хочешь?

– Даже так?!

– Так. – сказал Герман и кивнул.

– Хочу! – она подняла руку и загнула один пальчик.

– Мороженного! – не сдержался, рассмеялся.

– Именно! Мне продолжать? – застыла с поднятой рукой и смотрела на него внимательно, без единого намека на веселость.

– Обязательно.

– Тогда запоминай. Хочу в твой клуб.

– В мой клуб? – Герман растерялся.

– Ну да. Или ты шутил?

– Ты это, о каком клубе? Я вроде как не из сребреников.

– Бессребреник значит… – нараспев протянула Влада, порываясь уцепиться за брошенное им слово и указать на несоответствие в применении, но вовремя опомнилась, что говорят то они на ее родном, русском языке, который он так успешно освоил, общаясь с ней. Вздохнула, улыбнулась и продолжила: – Я о том самом клубе, котором ты некогда хвастался, мой прекрасный гуру Пари.

– А-а. – Герман улыбался, хотя в душе все кипело и он, чуть замешкавшись с ответом, думал: «Ну, Мара! Ну, стерва! Нашушукала, гнусная.

» Влада не торопила, хотя и шевелила пальчиками, загибая их по очередности и медленно выправляя. – Так это не мой клуб, а факультета. Я просто его президент.

– Понятно. Ты так отреагировал. Не хочешь показать, что это такое?

– Хочу. Сегодня, как раз, очередной сбор. Но это же вечером.

– Вот! До этого, я очень хочу, прогуляться в ближайший городок. Скоро сочельник. Мне очень хочется увидеть, как да что.

Понимаешь? Своими глазами, а не по телеку.

– Понимаю! Десять минут на сборы, я за машиной.

Герман мог не покидать ее комнату, машина стояла в трех минутах ходьбы, но ему надо было выпустить пар, развеять все, что он думал про Мару:

– Вот же пакостная! И как все успевает?! Ведь заключили же сделку, так нет! Ну, ничего, я с тобой еще поквитаюсь!

Не прошло и пяти минут, когда он подъезжал к общежитию Владиславы, а та уже стояла на пороге и счастливо улыбалась.

Едва он притормозил, девушка впорхнула в машину, поцеловала его в щеку и села ровнёхонько, ожидая поездки. Герман не смутился, хотя и повел себя, не соответствуя обстановке, сложившейся у них за последнюю неделю. Еще минут пятнадцать в машине была тишина. Затем Влада не выдержала и заговорила:

– Полицейский родился!

– Что?! – спросил Герман и рассмеялся.

– У меня на родине так говорят, когда в компании долго молчат.

– Понятно. Фольклор. Буду знать.