Обладая тобой

Дошло наконец?

Он всё говорил и говорил, а у меня мелькали яркие картинки воспоминаний перед глазами. Да она физически бы не смогла ни с кем быть. Мы и дни и ночи проводили вдвоем, после пар она сразу ехала ко мне. Секс незащищенный тоже был один раз, и всё могло быть. Зная Ларису, я понял только сейчас, как ошибся в том, что сделал. После той ночи на даче она не настаивала на продолжении наших отношений, не умоляла, не вешалась на шею. Как же я не видел очевидного?! Лариса бы никогда не пришла, если бы не была уверена, что ребёнок мой….

– Ты можешь стать папашей, – добил меня Рустам окончательно этой фразой. – И это, возможно, произойдёт скоро, месяца через два-три. Июль месяц на дворе, очнись, а ты даже не удосужился узнать, оставила ли она ребёнка.

– И что теперь делать… – не веря в происходящее, совершенно потерянно спросил его я.

– Как что, номер её домашний дай, я ей позвоню и всё узнаю. Думаем логически: сейчас лето, значит, по-любому и при любом раскладе она дома у родителей.

Если сделала аборт, то в сентябре – учёба, а если оставила, значит академ пока взяла и на заочку потом переведётся. Элементарно, Ватсон!

Как во сне я потянул руку к своей записной книжке и назвал ему номер. Теперь оставалось сидеть и ждать новостей. Какие бы они ни были, в любом случае она меня теперь никогда не простит, и винить в этом некого, кроме себя самого…

Глава 10. Лариса

– Пап, может быть, хватит меня пытать, я все равно не скажу!

– Дочь, скажи, кто отец, не бойся, убивать его не буду, просто вывезу в лес за село и всё.

Ну, поговорю с ним о высшей математике, ну и это… может, ещё нос сломаю для порядку.

– Папа! – смеялась я над этим мстителем, уверенная, что он точно этими увечьями не ограничится, а изрубит его в капусту.

– Ну хорошо, поймала меня, пару зубов ещё выбью, но обещаю, что только в воспитательных целях. Это не дело, что я даже за честь своей дочери постоять не могу.

Какой я отец после этого? Стыд мне и позор!

За отца я тоже боялась, вдруг палку перегнет, ведь Марат просто стоять не будет, как-никак тоже не лыком шит и борьбой занимался. Отцу уже за сорок, не так прыток, но ещё крепок и по-мальчишечьи задирист, в общем, дров наломают оба. Я вовсе не хотела, чтобы он дрался, тем более из-за своей нерадивой дочери.

– Папочка, послушай меня, я хочу забыть о нём, как будто его никогда и не было его в моей жизни.