Странные люди, порой великие

Остальной мир погружался в обледенение.

Теперь Палиус, ночи напролёт, молил о встрече с тем таинственным тусклым свечением. Шаман, стоя на коленях, ронял горячие слёзы, вглядываясь в бесконечную россыпь звёзд. Свечение же, не торопилось являться, будто дожидаясь глубокого отчаяния просителя.

Сегодня, Палиус, почти сойдя с ума от невыносимого плача стихий, упал на снег. Лицо обжёг холод, но шаман больше не в состоянии был даже дышать. На секунду показалось, что сердце перестало биться в груди, и он провалился в липкую, тягучую мглу.

Голоса в голове замолкли. Тишина и безмятежность поглотили сознание.

– Ты звал меня? – послышался тихий, хрустальный голос вдалеке.

Палиус открыл глаза, и вдохнул влажную субстанцию. Она походила на воздух, но более вязкая. Вместо снега теперь была коричневая земля. Вытерев лицо ладонью, шаман поднялся. Маленький кусок земли был только под его ногами, остальное пространство, по-прежнему, тёмное и густое.

– Как можно к тебе обращаться? – выдавил слова Палиус, сдерживая кашель.

– Твои мольбы были так отчаянны, а сейчас больше волнует моё имя, шаман? Называть меня ни к чему, разве не помнишь? – голос немного приблизился, и пространство осветилось.

– Я просил о встрече, да… и помню… – не смог Палиус сдержать кашель. – Стихии умирают, и я не знаю, чем помочь.

– Чем же ты можешь им помочь? – хихикнул голос. – В твоих силах лишь просить, шаман. Они погибнут, как и ты, и любое другое живое существо на твоей планете.

Всё когда-то погибает. Видимо, пришёл ваш срок.

– Как же так?! – вновь упал на колени Палиус, и закрыл лицо руками. – Ланартис говорила, что планета совсем молода…

– Ты хочешь понять вселенную? – удивился хрустальный голос. – Боюсь, это знание не для смертного существа… хотя, я могу показать тебе, как это происходит. Открытие истины поможет тебе смириться?

Палиус не успел ответить. Тело не слушалось, перемещаясь в пространстве, или времени, с невероятной скоростью.

Тьма рассеялась, и пространство заполнил холодный, переливающийся различными цветами, туман.

– Разве это не прекрасно? – восхищённо спросил хрустальный голос. – Теперь ты видишь? Сама жизнь и есть хаос. Спокойствие и тишина – это лишь пустота. Но, жизнь не вечна, вечна темнота. Сама жизнь есть борьба. Борьба придаёт смысл самому понятию существования.