Странные люди, порой великие. Изгой

Но от света не спрятаться, понимаешь? Не укрыться от свечения, поэтому прошу, взгляни мне в глаза, и скажи что с тобой всё в порядке. Скажи что ты хранитель, и ничего более.

– Нет… – взгляд Мики стал надменным и уверенным. – Я совсем не хранитель, я чудовище…. Что Вы будете делать, если всё вдруг зальёт море крови? А попытка отвернуться приведёт к оковам на руках? Что делать с неутолимым голодом и… я взаперти, а чужая боль просто невыносима.

Мики замолчала и, упав на колени, опустила голову вниз. Но, Ева понимала, что происходит, поэтому продолжала стоять неподвижно.

Сейчас было очень важно оставаться спокойной и внимательно следить…

Толчок… ещё толчок, и комната заполнилась картинками из воспоминаний Мики. Они менялись, двигались в хаотичном порядке, а изображения расплывались. Но Еву это совершенно не смущало, ведь кто как ни сам хаос сможет структурировать что угодно.

Теперь события проигрывались последовательно, одно за другим, позволяя взглянуть на всю картину целиком, и Ева окунулась в изучение.

Смотря на всё вокруг глазами маленькой, испуганной девочки, Ева вспомнила очень далёкие времена. Тогда извечные не подчинялись законам, а свет…. Да, вмешалась, но долгое время происходили бесчинства. Кровь смертных проливалась в попытках создать лучшее потомство, и никто не считал жертв. Сейчас уже и не вспомнить, остался ли хоть кто-то в живых из экспериментаторов, однако потомство было обречено на гибель, а сам эксперимент считался провальным. Это потом уже в смертных начали впихивать сущности, отчего те разрывали своё тело руками, чтобы освободиться, и свет разрушила общий источник….

Однако начало было именно таким: извечный впихивал в смертного частичку своей сущности, после чего разрывал этого же смертного на части, заставляя следующего «родителя» съедать органы жертвы. Так продолжалось снова и снова, пока сущность не начинала приживаться в одном из смертных, и в итоге выходила вместе с ребёнком. Но дитя получалось очень слабым, и извечный вновь кормил частичками своей сущности уже родившегося ребёнка.

Только вот Мики всячески сопротивлялась поглощению органов смертных, чему экспериментатор был явно не рад. Физическая боль не давала эффекта, и тогда извечный, которого Ева так и не могла толком разглядеть, начал давить на психику. Теперь появились и «родители» Мики. Те самые сбежавшие хранители стали уговаривать девочку, а извечный угрожал убить их, если Мики не подчинится.