Новогодний маджонг. Соединяя пары

– Мне одной кажется, что наш папа Карло стругает новое полено?

– Ты имеешь в виду юристку Наденьку?

– Ее самую! Никто ничего не замечает?

– А что замечать? Она задерживается на работе. Он тоже допоздна сидит.

– Это еще ничего не значит. Просто выслуживается мадам!

– Да нет там ничего! Она не по этому делу.

– Светк, а ты откуда знаешь?

– Знаю! Она вообще лесбиянка и сожительствует с какой-то девушкой.

– Откуда дровишки?

– Они живут в одном доме с моей сестрой. Огромный комплекс в центре.

«Белая усадьба».

– Нее, Надька выходит в обед каждый день, в парке встречается с мужиком каким-то. Я ее просила в договор изменения внести, а она сказала, что ее любимый мужчина ждет, и удалилась.

– А я с ней вместе из Праги возвращался. Так она с мужиком летела. Огромный лысый кабан!

– А когда это Одинцова в Чехию летала? Вроде недавно к нам работать пришла.

– Она три дня в ноябре за свой счет брала.

– Вы совсем сдурели, такое в корпоративном чате писать?

– А никто не узнает, Павлик все сотрет! Правда, Павлик?

– Конечно, сотру! А про лесбиянку, вообще, тема! Никогда бы не подумал.

«Я бы тоже не подумал!» – пробурчал Владимир Петрович, чувствуя, как из глубины желудка наверх поднимается давным-давно съеденный ужин. Он не знал, чему больше удивляться и гневаться. Тому, что в рабочее время его высокооплачиваемый персонал сплетничает за его спиной. Или, что его новая дама сердца оказалась… Кем? Лесбиянкой? Или многостаночницей?

Ни один из этих вариантов Вову не обрадовал.

Он придвинул к себе клавиатуру и быстро напечатал.

«Весь театр кукол жду у себя в кабинете в 10-00. Карабас-Барабас».

Отправив сообщение, Молоканов откинулся в кресле и задремал. Тревожный сон, повторяющийся время от времени, заставил очнуться. Опять босоногая растрепанная цыганка танцевала около костра. Кружилась белая юбка. И сама девушка двигалась в такт музыке. Она то отходила в сторону, то снова подступала, останавливаясь почти вплотную.

Карие глаза светились лукавством. И Вова, мысленно умолял сам себя не смотреть на красивый бюст, подпрыгивающий в глубоком декольте розового топа. Но кто бы вытерпел? Вова точно не смог. Он вздрогнул, прогоняя остатки сна. Ох, не к добру! Сон про цыганку не предвещал ничего хорошего. Рука инстинктивно коснулась шрама на голове.

«Били – не убили, жгли, да не спалили», – пропел про себя Молоканов. Мысли снова перекинулись на Одинцову. Вова почесал затылок.