Муж. Любовник. Чужой. Часть 2

Хозяин часто ночевал в клинике, если назначал пациентов рано с утра или задерживался допоздна. Он мог прилечь и днём, если между пациентами был перерыв. На такой случай в шкафу имелся комплект из подушки, одеяла и прочего. Однако самому застилать себе ложе было не в привычке этого человека. Постель для него всегда расстилала которая-нибудь из сотрудниц. Начальник, вероятно, даже не знал, где хранится постельное, так что сунуть под голову вместо подушки большую мягкую сумку Дианы – вполне ему соответствовало.

Различая глазами предметы уже достаточно ясно, Диана достала из шкафа подушку и решила подложить её вместо сумки под голову начальника. Понятно, что тот, скорее всего проснётся, но другого выхода Диана не видела. Она положила подушку на подлокотник дивана и слегка потянула свою сумку за ремешок. Сумка было поддалась, как застряла, зацепившись за что-то.

Поняв, что уйти незаметно не выйдет, Диана вздохнула и негромко сказала:

– Егор Яковлевич, мне бы сумку забрать.

Начальник не шелохнулся. Понимая, что он никак не мог не услышать её, и вспомнив, за что именно час назад этот самый начальник её уволил, Диана решила немедленно забрать своё, чтобы немедленно уйти. Твёрдой рукой приподняла голову спящего, как в испуге невольно отпрянула. Голова спящего показалась ей странно тяжёлой, но ощущалось ещё нечто более странное, что заставило Диану снова коснуться лежащего.

Осторожно потрогав лоб спящего рукой, Диана успокоилась, пробормотав себе под нос:

– Да нет, тёплый, горячий даже.

Начальник не реагировал. Тогда Диана склонилась к самому его уху и громко произнесла:

– Егор Яковлевич, вы лежите своей головой на моей сумке. Мне бы забрать.

Тот упорно продолжил делать вид, что не слышит.

Тогда Диана тряхнула начальника за плечо, как вдруг его рука несуразно завалилась назад, развернув лежащего на спину.

В этот миг лампы под потолком вспыхнули, и от увиденного Диана невольно села, повезло, что позади неё стоял стул. Безвольно раскинувшееся тело, неестественно выгнутая к полу его рука, а главное, глаза, обращённые к свету широкими белёсыми зрачками, могли означать только одно.