Портрет в медальоне. Капитан «Чёрного коршуна» – 2

Перед тем, как отправиться на берег, помощник капитана Джек Уильямс – рослый темноволосый парень лет двадцати восьми-тридцати, решил узнать у Мориса Лагарта, не захочет ли тот составить ему компанию. Он застал его в капитанской каюте. Распахнутая настежь дверь позволяла видеть всё, что происходит внутри.

Лагарт сидел на диване, погруженный в раздумья, и даже не заметил появления друга в дверях. Внимание капитана занимал блестящий овальный предмет с цепочкой, который он вертел в руках.

Джек постучал в дверной косяк.

Лагарт отвлекся от созерцания предмета и взглянул на него:

– Чего тебе, Уильямс?

– Долго ты собираешься торчать на корабле? Парни уже давно развлекаются на берегу – кто с красоткой, кто с бутылкой. Или ты решил дать обет воздержания?

Капитан «Черного коршуна» усмехнулся:

– Скорее в море последний кальмар сдохнет, чем я дам такой обет.

– Тогда пошли прогуляемся по Тулону. Нам тоже пора развеяться. Кстати, что это у тебя? – помощник кивнул на предмет в руках капитана.

– Да так, вещица одна.

– Похожа на медальон, который ты носишь на шее.

– Он самый, – сказал Лагарт.

– Здесь кроется сердечная тайна? Я угадал?

– Нет, – Лагарт раскрыл медальон, с грустью взглянул на миниатюрный портрет внутри и показал другу.

– Какая красавица! – восхитился тот. – Не поверишь, капитан, лицо этой очаровательной дамы кажется мне чертовски знакомым. Странно. Кто она? И где я мог её видеть прежде?

– Нигде, – отрезал Лагарт. – Это моя мать.

– Да, ну? – удивился Уильямс.

 – А ведь действительно… Ты здорово на неё смахиваешь.

Морис Лагарт закрыл медальон и повесил обратно на шею.

– Она жива? – спросил Джек Уильямс.

– Не знаю. Мы расстались, когда я был ребенком. С тех пор её судьба мне неизвестна.

– Морис, послушай, а ты что, никогда не пытался её разыскать?

– Все не так просто, Джек. Я попал на «Золотой орлан» маленьким, насмерть перепуганным мальчишкой, трагически оторванным от близких. Капитан Брэйв спас мне жизнь и взял под свою опеку, заменив отца.

Он привязался ко мне, стал наставником. Ни о каких поисках матери речи быть не могло. Если бы я заикнулся об этом, старый пират вышвырнул бы меня за борт – искать мать. Его свирепый нрав многих приводил в ужас. Правда, со мной он держался мягче, чем с остальными, но поблажек не делал. Я видел в нем единственного человека, которому не безразлична моя судьба. Да еще старина Стоунс – друг Брэйва, всегда хорошо ко мне относился, многому научил.