Досье генерала Готтберга

– Спасибо, – Белозерцева приподнялась, опираясь на руку Лизы, потом окинула взглядом горницу. – Брось мой полушубок вон на ту скамью, – указала она под окно, – там лягу.

Лиза быстро исполнила ее просьбу. Катерина едва дошла до постели – ее качало. Когда легла – ее трясло в ознобе, по лицу крупными каплями катился пот. Она скорчилась от боли и сдавленно застонала. Потом все тело ее напряглось и застыло в неподвижности, лицо побелело как снег.

– Катерина Алексеевна! – Лиза не знала, что делать.

Полежав несколько мгновений без движения, Белозерская схватилась руками за скамейку, выгнулась дугой, по всему телу ее прошла судорога.

Потом, зажав рот рукой, вскочила с постели и выбежала из избы. Лиза слышала, как ее рвало. Когда вернулась, она села в кресло, уронив голову на руки.

– Вам лучше, Катерина Алексеевна? – спросила Лиза.

– Не волнуйся, – ответила ей Белозерцева, – это пройдет. Так всегда бывает, но пока проходит, слава богу.

– Но почему вы не лечитесь? – Лиза была встревожена не на шутку.

 – Неужели в Москве никто не может помочь?

– Мне нельзя помочь, – Катерина Алексеевна постаралась ответить беспечно, чтобы скрасить пугающий смысл того, что произнесла. – Сколько проживу, столько и проживу.

– Как это «нельзя»? – испуганно изумилась Лиза. – Я не понимаю. Это врачи сказали?

– Да, врачи, – так же наигранно весело продолжала Белозерцева, не глядя на нее. – У меня пуля в голове, – продолжила она, – достать ее оттуда очень рискованно. Она расположена таким образом, что я могу умереть прямо на операционном столе или, лишившись рассудка, окончить дни в сумасшедшем доме.

По большей части она меня не тревожит, но иногда, при неловком движении или излишнем волнении дает о себе знать. Вот как сегодня – страшная боль в голове, мозг словно жжет огонь. Но потом все успокаивается. Пока успокаивается. Мне остается только надеяться, что наука продвинется вперед и подобные операции станут обыденными. Но это будет только после войны, а до этого еще надо дожить.

– Это случилось на войне? – спросила Лиза, затаив дыхание.

– Что? – Белозерцева подняла на нее глаза, – Пуля в затылок? На войне такое случается редко. Слишком уж меткое попадание. Нет, это было еще до войны, – объяснила она. – Таких пуль во мне было восемь штук. Все достали, одна осталась – на память.

– Но как? – все еще не понимала Лиза, точнее, боялась поверить тому, о чем догадалась.

– Обычно. Меня расстреливали.