Гибель короля

Сразу пугать девушку не хотел. Иначе она, как предыдущие, закричит и быстро устанет. У неё не останется сил сопротивляться. А прелесть убийства в возможности сломать жертву, забрать её жизнь, как трофей. Скучна покорная дичь.

Платье девушки оказалось на полу. Она гордо расправила плечи, показывая гибкость молодого тела, и опустилась на кровать. Её чёрные волосы едва прикрывали молочно-белую грудь. Король отошёл к шкафу. Мышцы его напряглись. Камзол обтянул стройную фигуру. Сосредоточенным взглядом Вальтэриан скользнул по полкам и открыл хрустальный ларец.

Куртизанка пригляделась. Ножницы, бритвы, ножи и щипцы промелькнули в его руках и слились в клубок металла. Ей стало нехорошо. Ржавые старые инструменты предрекали смерть. Они познали много жертв короля. Видели боль, пачкались в крови. На некоторых она осталась в виде засохшей корки. Вальтэриан любовно огладил ножи. Они приятно холодили руку. Он снял белые перчатки и стёр ими капли крови Паулин Граффиас. Нужно забыть о прошлом. Новая жертва в ужасе раскинулась на ложе, заправленном нежнейшим шелком.

Тело девушки покрыли мурашки. Зрачки расширились. От уверенности не осталось следа. Она поняла, кто перед ней.

Убийц видно сразу. У них по-особенному горят глаза. Заметить это на улице сложно. Но когда остаешься с ними наедине, искорки в их зрачках разгораются настолько сильно, что не испугаться может либо слепой, либо тот, в чьих глазах тоже полыхает пламя.

Убийцы бывают разными. От трактирного мужика с трясущимися руками до высокородного эстета, интересующегося искусством и политикой.

Зато жертвы одинаковые. От них разит страхом. Хищники его чувствуют, упиваются им и звереют.

Куртизанка много слышала о разного рода извращенцах. Однако не предполагала, что король мира окажется самым опасным. Ведь хозяйка борделя описывала его аристократичным, вежливым и спокойным. Говорила, он холоден, но не жесток. О его припадках ярости леди Цорль умолчала. Девушка трижды пожалела, что поверила ей, а не крестьянам, которые шёпотом в тёмных углах описывали чудовищную жестокость Вальтэриана.

Впрочем, даже они не до конца верили в то, что обсуждали. Религия приучила считать короля неуязвимым перед пороками, почти святым. Тех, кто не поддавался внушению, сжигали.

Мысли девушки кружили в голове, подобно урагану. Она ощущала себя беззащитной, стоя обнажённой перед Вальтэрианом. Мурашки ползли по её коже. Прежде она не боялась мужчин, ведь знала, что для достижения оргазма им не нужно убивать.