Режим Тишины. Маятник

Сочетание просто убойное, что ни говори!

Наставника от пункта раздачи как ветром сдуло. Даже глаз от стола потом не поднимал. И тарелку свою опустошал до того быстро, что я только диву давалась, изо всех сил пытаясь за ним успеть. Вот что значит, убедительные аргументы. Надо запомнить!

А когда значительно округлившаяся и потяжелевшая, я, наконец, выкатилась из-за стола, меня привели в крайнюю точку путешествия. Настоящую, деревянную избу. Я глазам не поверила, даже не удержалась и прижалась щекой к бревнам, вдыхая запах мха и свежей древесины.

И в этом чуде мне предстоит жить?

Смайл, показав и объяснив мне, что «зя», а что «низя», пригрозил завтра поднять ни свет ни заря, объявил, что уходит в наряд, пообещал прийти утром, пьяным и с бабами, и усвистал в закат. А я, наконец, легла на мягкое и решила продолжить дневник. Честно говоря, сама не знаю, для кого его пишу. Но отчего-то мне кажется, что это важно.

Ну, вроде, на сегодня все описала. Пора на боковую. Только вот подарок Наставника, потускневшую от времени, бензиновую зажигалку «Zippo» с выгравированной на боку ехидной кошачьей мордочкой, выпускать из рук совсем не хочется.

Спокойно с ней как-то, что ли. Ладно, не думаю, что подожгу что-то во сне…

Глава

3.

Не

кричи

«Есть мертвецы, в которых больше жизни, чем в живых.

Но есть и живые, которые мертвее всяких мертвецов.»

Р. Роллан

– Кто ты? Назовись!

Высокая фигура в темном балахоне бесшумно скользнула в дверь. Человек, стоящий у окна стремительно развернулся на каблуках, вскидывая руки.

Синеватый, потусторонний свет уличного фонаря мягко коснулся матовой поверхности пистолета, направленного в грудь вошедшему, и тут же отступил, когда хозяин комнаты сделал шаг вперед.

Тень замерла на пороге, мягко подняв вверх ладони, затянутые в черные перчатки. Рукава балахона взметнулись птичьими крыльями и тут же опали, открывая кожаные браслеты на тонких запястьях:

– Это я, отец С-себастиан. Вы прос-сили зайти, как только вс-се успокоитс-ся, – прошелестел из-под глубокого капюшона едва слышный, бесцветный голос.

– Сестра Анабель, – мужчина вздрогнул всем телом, с видимым трудом опустив оружие и выпрямляясь, – Да, действительно. Я просил. Дело касается…

Фигура легко, словно танцуя, сделала вперед два бесшумных, мягких шага и опустилась в услужливо придвинутое священником кресло. Под темной тканью, скрывающей половину лица, на миг вспыхнули и погасли две алые точки.