Проклятые замки

Его замечали то в верхних окнах Башен, как Большой, так и Малой, то в саду, то у конюшни, то у пруда. Днем же он буквально запирался у себя, отчего Марла, которая постоянно поддерживала с ним общение, поняла, что тот ведет преимущественно ночной образ жизни. Марек натурально начал сходить с ума, когда лишился возможности видеться с Каролиной. Огонь в его груди разгорался намного стремительнее и необузданнее, нежели он планировал. Да и можно ли подчинить чувства какому-либо плану? Можно ли заранее расписать, придумать, где и когда встретишь нечто, что завладеет твоим сердцем? Марек в день знакомства с Робертом вошел в Квиливитр со своими целями, и, разумеется, не собирался даже думать о романе с ученицей.

Будет нечестным умолчать о том, что Гавран находился в замке во многом из-за Каролины – таков уж был первоначальный план двух женщин. Закрывая глаза, они видели поместье Лишек, а распахнув их, продолжали плести сложные интриги, рассчитанные на отдаленное будущее. Марек стал таким идеальным средством, он легко прошел в самую гущу событий, как крючок вязания проникает в петлю и тянет за собой следующие нити, образуя единое полотно хитросплетений. Но совместные уроки с Каролиной, ее то кокетливое и открытое, то холодное и отстраненное поведение, что-то растревожили в душе художника. Сначала он списывал необычные чувства на длительное отсутствие общения с женщинами и, соответственно, последующий неловкий трепет перед ними. Ему было сложно понять Каролину, но он определенно ее чувствовал. Марек Гавран ощущал все: одиночество девушки, неприязнь со стороны родственников, метания мужа, со временем превратившиеся в приступы слепой ревности. Он замечал в ней и душу, которая рвалась наружу, не могла усидеть в груди, в этом тесном корсете, и едва сдерживалась платьем в глупых оборках. «Я знаю, что это твоя картина: я поняла это, как только тебя увидела. Только ты мог ее нарисовать. Я даже смею думать, что ты рисовал именно меня». Те слова Каролины настолько засели в его голове, что порой Марек думал, а действительно ли он писал ту женщину, что манила его длинными пальцами из самой глубины озера, а потом довела до помешательства? Быть может, она и была Каролиной? Быть может, она действительно ему привиделась, и он заболел еще задолго до трагедии, перевернувшей его жизнь?

Марек ложился в постель, не снимая обуви, но через несколько минут вновь вскакивал на ноги и бешено ходил по комнате, то и дело спотыкаясь о подставку мольберта.

Голод. Его мучил голод.