Точка после «ять»

 – Чересчур солидно для вашего юного и бледного лица!

– «Олимпиада» тоже звучит втрое длиннее и тяжелее, чем хотелось бы, – не остался я в долгу.

– Вот видишь, – будто бы улыбнулась в полутьме девушка, – значит, сегодня – Липа…

Мелкая сладкая дрожь волной прокатилась по моему телу.

– Липа, дай мне руку, – попросил я.

Липа подняла голову. Я, боясь повернуться к ней лицом, краем глаза увидел, как она медленно и аккуратно сняла с кисти перчатку, а потом просто потянулась и своими длинными тонкими пальцами взяла меня за руку.

У меня перехватило дух и застучало в висках. Казалось, время замерло, и никому не нужно было ни оправдываться, ни в чем-то признаваться, ни говорить о чем бы то ни было. Я остатками сознания мог только молиться, чтобы из глубины дождя внезапно не возникла перед нами чья-нибудь мокрая фигура, не вторглась в наше темное, теплое, мрачное и такое красивое убежище и не нарушила нашего уединения.

Липа положила голову мне на плечо. Я почувствовал своей щекой пряди волос, выбившиеся из ее прически, я услышал ее дыхание.

Пальцы ее в моей руке почти не двигались, но, казалось, они говорили гораздо красноречивее любых слов – о любви, о вечных клятвах, данных друг другу мужчиной и женщиной перед Богом и людьми… А может, о том, что сейчас наши руки сплетены, и что эта старая часовня, холод этого каменного пола, этот запах воска и ладана, этот дождь и этот миг – только наши, и они навсегда останутся нашим общим воспоминанием.

Я любовался пальцами Липы в моей руке, а потом вдруг поцеловал их.

И еще. И еще… Мысли, стук сердец, дыхание, время – все остановилось и растворилось в темноте часовни…

Дождь, увы, заканчивался. Небо посветлело, и казалось, что ночь обратилась вспять.

Нужно было возвращаться.

Мы поднялись. Я нехотя надел свой сюртук, и Липа подошла и отряхнула пылинки с его рукавов и воротника. Я повернулся к ней и, едва удержавшись от того, чтобы не поцеловать ее, только бережно поправил непослушный локон, вьющийся у ее виска.

Еще несколько мгновений мы стояли и смотрели друг другу в глаза, ни промолвив ни слова.

Потом мы вышли за дверь. Наших раскрасневшихся лиц коснулся свежий вечерний ветер. Липа снова взяла меня за руку, и мы, прыгая через лужи, закружили вокруг могил по пути к воротам кладбища.

– Теперь мы снова в мире людей, и нам снова придется быть осторожными, – сказала Липа.

И, помолчав, она добавила:

– Зато теперь у нас есть тайна.