Точка после «ять»

– Да, любопытнейшая вещь, – сделав глоток, проговорил Данилевский, рассматривая завещание, – почти произведение искусства, клянусь весами Юстиции! Почерк у твоего дяди был примечательный. Быть может, и каллиграфическая комиссия тоже даст заключение в вашу пользу…

– Ты говоришь о том, чтобы в суде сличить почерк в духовной грамоте и в других савельевских документах? – воскликнул я. – Слушай, тогда ведь все это дело у нас в кармане! Это же, без сомнения, дядина рука!

– Ну-ну, не торопись, дружище! – Данилевский поднял вверх указательный палец.

– Почему же? – удивился я.

Студент усмехнулся:

– Да потому, что человек при письме может торопиться, может писать, будучи больным, и все это скажется на твердости руки и, стало быть, на почерке, а потому и манипулировать заключением экспертной комиссии при должном навыке можно вполне непринужденно.

– Ты будто заранее готовишь меня к поражению…

– Отнюдь, я просто рассматриваю разные пути защиты и нападения, только и всего! Впрочем, давай сперва внимательно изучим саму карту боевых действий, – и Данилевский, отставив свой бокал, перевернул лист другой стороной.

– Итак, поверенный Рыбаков из нашей игры выбывает, – он, просмотрев документ, ткнул пальцем в подпись Игнатия Фроловича, а потом потянулся, снял с доски черную пешку и поставил ее на зеленое сукно. – Остались трое свидетелей, и их показания будут рассматривать в первую очередь.

Помимо росчерка поверенного, завещание скрепляли подписи купца второй гильдии Грузнова, управляющего Шепелевского и мещанина Хаймовича.

Данилевский потер руки:

– Душа моя Барсеньев, будь любезен, напомни мне: чьи подписи стояли в завещании, оглашенном в зале суда? Помнится, там была какая-то немецкая фамилия, так?

– Шиммер. Это доктор семьи Савельевых. В настоящем завещании его нет. Зато есть некий купец Грузнов.

Данилевский снял с доски еще две пешки – черную и белую.

Андрей постучал ногтем по лакированной юбке белой пешки.

– Найти бы нам этого Грузнова, – сказал он. – Выходит, он не подписал поддельный документ и знает о существовании настоящего… Придется навести справки. Так, а что остальные свидетели?

– Арефий Платонович Шепелевский и Семен Осипович Хаймович – эти подписали обе бумаги, – ответил я.