Молчание Соловья

Футбольный стадион, спроектированный троечником-монументалистом, вклинивался в комплекс зданий времен ренессанса, выстроенный, как поговаривали, самим Брунеллески. Элитные жилые новостройки распространялись по городу гламурно-глянцевыми метастазами, оставляя у себя в тылу по неизвестным причинам то примитивное типовое здание кинотеатра середины прошлого века, то целый индустриальный квартал с его скучными трубами, эстакадами и длинными бетонными заборами. Из окна обыкновенной хрущевской малогабаритной квартиры открывался великолепный вид на круглую площадь с римскими фонтанами.

А по соседству с рядовым липовым сквериком и его гипсовыми пионерами и сталеварами вилась мощеная улочка, уставленная испанскими зонтиками уличных кафе и лотками со свежей рыбой.

Мчатся со всех ног по улице босые загорелые мальчишки, раздувается от южного ветра сохнущее на балкончиках и верандах белье, вялятся на поддонах янтарные абрикосы. И вот уже кажется, что внизу, за черепичными крышами домов блестит на солнце не Река, а темно-синее, жгуче соленое Средиземное море.

А еще были в Нурбакане глухие, тихие, как деревня зимой, брошенные кварталы, застроенные одноэтажными, старыми домами, и прозванные в народе не иначе, как «проплешины». На их пустынных улочках никогда не появлялись ни прохожие, ни транспорт. Не встретить здесь было ни домохозяйки с продуктовыми сумками, ни школьников с портфелями, ни почтальонов. И даже собаки лаяли на этих улицах осторожно, с оглядкой, а участковые инспектора обходили «проплешины» стороной.

Здешние палисадники давно оказались предоставлены самим себе, разрослись вкривь и вкось, взъерошенные, будто непокорные вихры на голове подростка. Днем выглядели они довольно безобидно. Но когда садилось солнце, ветви неухоженных, одичавших деревьев мрачно выделялись на фоне красного неба, словно чьи-то скрюченные, обуглившиеся руки.

Поговаривали в народе, что, несмотря на кажущуюся нелюдимость и заброшенность, живут «проплешины» некоей тайной, загадочной жизнью, скрытой от посторонних глаз.

Ходили даже слухи, будто люди, случайно забредшие сюда к вечеру и не успевшие выбраться до сумерек, так и пропадали без следа, словно сгинув в лесном болоте. И хотя мало кто верил в эти детские сказки, никто не желал всерьез разбираться, как и откуда возникли эти глухие районы, кто там живет и живет ли вообще. И уж, тем более, никто и никогда не пытался вторгнуться на их территорию.