Молчание Соловья

С каждым днем тень становилась плотнее, как будто постепенно и необратимо приближалось загадочное, непостижимое Нечто, пока еще невидимое глазу, но все больше и больше заслоняющее дневной свет.

Глава 5. Пожар в небоскрёбе

– Как ты не права, Зиночка! Нельзя решить проблему, делая вид, что ее не существует. Только страусы прячут голову в песок. Именно тогда их и можно застать врасплох. А мы должны быть готовы встретить во всеоружии… Куда я подевала свои салфеточки? Да нет, не эти. Они по цвету совершенно не подходят к кофейным чашкам!

– Какая тебе разница, возьми эти.

Ну и что, что они голубенькие? Лучше бы ты прекратила смотреть по телевизору всякую чепуху.

– Твои бразильские сериалы – вот уж чепуха! Но как ты можешь называть чепухой грядущие климатические сдвиги?! Гольфстрим умирает! Через пятнадцать лет от ледников Килиманджаро не останется и следа! А еще недавно передавали, что скоро к Земле должен приблизиться… Господи, опять мне в нашем магазине подсунули несвежий сыр.

Надо пожаловаться в отдел по защите прав потребителей. О чем это я? Ах, да! Должен приблизиться убийственно огромный метеорит! И если все человечество не объединится…

– Да ладно тебе! Раскипятилась. И потише бы, а то девчонку разбудишь. Сегодня выходной, пусть отоспится.

«Поздно спохватились», – подумала Стэф, не открывая глаз и прислушиваясь, как на кухне звякают посудой. Повернулась на другой бок и уткнулась носом в чей-то теплый, дышащий мех. Пришлось прозреть.

– Графит, ты слышал? Наша тетушка переживает, что случится новое оледенение.

Ты боишься нового глобального оледенения?

Огромный, беспросветно черный кот, свернувшись клубком на подушке, безразлично зевнул и показал свою розовую ребристую глотку.

– Куда тебе! С такой-то шубой!

Стэф забралась пальцами в мохнатые и толстые складки кошачьего живота, но Графит лениво дернул лапой, потянув за собой прядь ее рыжих кудрявых волос.

– Больно же, придурок, – девушка шлепнула кота по лбу и столкнула с подушки на пол.

Графит посмотрел прямо перед собой ничего не видящим, очумелым взором, мягко завалился набок и вновь уснул.

На кухне продолжали пить кофе и громко перешептываться.

Стэф легла на спину, посмотрела на желтый, облупленный потолок. Можно было спать еще целый час, если бы не тетушкин громовой шепот.

– Конечно, я, может, и не доживу до таких страстей, – сокрушалась тётушка Мила, – но мы должны думать о наших детях и внуках.