Молчание Соловья

Она же бросила камень в огород самого Лещинского! Слышишь? Ле-щин-ско-го!!!

– Ничего она не бросала. Это – эзоповский язык.

– Эзопов язык.

– Пускай так.

– В любом случае наша компания выживает только благодаря помощи того самого слона-элефанта. Тебе нравится твой «Лэнд Крузер»? – Шестаков похлопал по обивке кресел и передней панели. – Все эти штучки с кондиционерами, коробками передач, музычкой и прочей хреновиной? Так вот, не забывай: эта тачка у нашей компании появилась только благодаря Лещинскому.

Это – его тачка. А вот переход на цифровое оборудование теперь нам может только сниться.

– Да он, поди, уже и забыл об этой истории.

– Как же. На днях нашему Главному уже звонили из Корпорации насчет Стефании.

– А что хотели? Уволить требовали?

– Нет. Ты не поверишь – аккредитовали на сегодняшнее мероприятие. Потому – мы здесь.

– Шутишь! Так это же здорово!

– Ничего в этом хорошего нет. Это подстава. Меня хотят снять, и им нужен повод. Еще один скандальчик.

– Слону не нужен повод, чтобы пиявку… – начал было Виктор и тут же осекся, увидев, как лицо Шестакова наливается свекольным цветом.

– Это я – пиявка?!

– Стоп, Николаич! Согласен, шутка не удалась! – Виктор, сдаваясь, поднял руки вверх. – Лежачего не бьют. Мы – не пиявки-дармоеды и не питаемся подачками. Мы отрабатываем рекламой.

– Кому она нужна, такая реклама, – Шестаков махнул рукой. – Рекламировать в Нурбакане Корпорацию Лещинского все равно, что рекламировать воздух или воду. Он – везде, и он – всё.

А мы никто, и зовут нас – никак. Но наша пигалица не понимает, что в данном случае нужно тщательней подбирать выражения. А вот и она, кстати.

Шестаков высунулся в окно и махнул рукой:

– Пошевеливайся, наказание.

Стэф подошла к машине и остановилась, нахмурив брови:

– Куда ехать?

– В таком виде можно ехать только в Нижние Выселки, на областной конкурс машинного доения. Садись быстрее, мы опаздываем.

– Мы уже опоздали, – буркнула Стэф, забираясь на заднее сидение

– В смысле?

– Коров начинают доить часа в четыре утра.

Или они до сих пор терпят? Ждут, когда мы приедем?

– Бедные коровы! Как мне жалко вас! – пропел первые ноты похоронного марша Виктор.

– Дошутишься сейчас у меня, Витя. Ты свой лимит импровизаций на сегодня уже исчерпал. Ну и коллективчик! За что ты меня так наказываешь, Господи?.. Ты отправляешься на благотворительный детский бал или что-то в этом роде, – сказал Шестаков, обращаясь к Стэф.