Горизонт событий длиною в сон

Встав с дивана, Чез направился к старому и грязному холодильнику, с трудом открывая его. Сказать, что там повесилась мышь, ничего не сказать. Хотя разве будет уважающая себя мышь заканчивать существование в таком месте? Это место напоминало заброшку, а не помещение, где живут люди.

Требующий еды желудок начал урчать, раздражая парня и Настю. Терпеть голод и боль в висках, это перебор, поэтому он (а точнее они) направились к хлипкой двери, парень ещё раз взглянул на себя в зеркало из дали.

Привычная одежда – рубище. Загоревшее и высохшее лицо и мешки под глазами, черные волосы в жутком беспорядке, не говоря о четырёхдневной щетине. Мачо, одним словом.

«Как шутит один из ребят бригаде, – подумалось Чезу. – Тебе бы бабла, и любая бы баба дала. Рифмоплет долбанный, аж в голову стрельнуло…».

С такими оптимистичными мыслями он накинул на себя куртку и вышел из помещения, повозившись с замком. Если бы не очередной переезд через неделю, починил бы, а так… Какой смысл?

Чез кварталами шёл к самому дешевому магазину этого района, по его наблюдениям, дабы «шиковать» на тот мизер, что сжимает в кармане куртки.

Размышляя об аппетитных обжаренных ножках курицы или свежеиспечённых пирогах, парень уже чувствовал, как потекли у него слюнки и нагло заурчал голодный живот.

Настя же через него оглядывалась во все стороны. Улицы выглядели более чистыми, хотя данные районы явно считались не элитными. Сама атмосфера всего этого окружения вызывала у неё большой интерес.

Однако какие-либо жизнерадостные мысли Насти прерывались пессимистичным потоком мыслей молодого мужчины:

«Сколько так будет ещё продолжаться? Меня хотели депортировать, а по итогу я украл документы, не получив местного гражданства для пособия по безработице. Тогда бы зажил, а так… А так, вернусь и ничего, кроме дела сапожника, что ведет моя семья поколениями, мне и не останется».

Он сильнее натягивает ворот серого свитера на горло.

Взгляд карих глаз блуждает по всему, пытаясь уловить любое странное и нарушающее покой движение. Паранойя ли это? Возможно. Но, даже следуя этой настороженной привычке, его душа не ощущает покой. Может, в этом виновен усиливающийся холодный ветер.

«За что мне такая доля? Почему у гребанного Бени все так гладко получилось? Мы с ним вроде дружили, вместе шабашили, а сейчас он бармен, а я по-прежнему на шабашке.