Туманность Персефоны

Девушка энергично закивала головой, параллельно пытаясь поправить причёску, которая была похожа на милый колтун шерсти, начёсанный с кота, и бормотала бессвязные слова благодарности. Молодой человек не смог сдержать улыбку, однако постарался придать ей вопросительный оттенок. С таким же выражением он пожал протянутую ему руку. Если здесь не скрывалось никакого подвоха, то выходило, что девица крайне странная. Хотя и забавная. При этой мысли Рен быстренько отвернулся от собеседницы, скрывая смущённую дурацкую улыбку.

Когда после уже разговора Ренетус шёл по коридору, мысли его выражались на лице по некой замкнутой траектории. Мозг пытался ухватиться за что-то явное, привлекающее к себе внимание, но пока недоступное самому Рену. Нечто в этой ситуации было неправильно или, наоборот, правильно. Только кто поступает неправильно – сам Рен, или кто другой, парню было непонятно. Каждый раз, когда разум подходил максимально близко к разгадке, мысли соскальзывали, как иголка граммофона с пластинки, и возвращались к началу повествования.

И снова расползалась смущенная улыбка. Молодой человек забыл о своих планах массового обольщения членов экипажа, а случайно встретившимся таковым в коридоре, рассеянно кивал головой.

***

Так, витая в своих закольцованных мечтах, Рен очутился прямо перед рулевой рубкой. Здесь они с Роджером договорились встретиться перед посадкой на Мерцуру, и разговор обещал быть напряжённым, как и все последние контакты капитана и его воспитанника. Поэтому Ренетус остановился около двери, чтобы перевести дух, настроиться на предстоящую беседу, принять более серьёзный вид и избавиться от дурацкой улыбки, неподобающей для важных переговоров.

Переговоры действительно предстояли нелёгкие, обе заинтересованные стороны были упёрты как бараны, заранее глухи к аргументам противоположной стороны и уверенные только в своей правоте. Один считал другого старой развалиной, мешающей ему жить самостоятельно, другой считал, что имеет дело с взбунтовавшемся гормонами подростком, который не так давно научился подворачивать штаны по длине, а не шаркать этими штанами, пока низ не стопчется до дыр. Так вот и жили.

Капитан сидел у приборной панели, перебирая бумажные отчёты команды. Стопка была приличной, работа могла затянуться. В бумагах были в основном задания, выполненные бригадами, особо отличившиеся работники, устранённые или выявленные неполадки. Вообще, бумажной волокитой занимался обычно Каликстус Руф, а затем отдавал на обработку Рену.