Если ты вернёшься…

Всё вокруг стало одним сплошным серым маревам с размытыми силуэтами. Куда шёл… зачем шёл? Всё там за гранью.

– Крис! – Кричит через весь за Джейн.

Картинка пошла рябью, миг и разбилась, вовсе оставляя осколки, которые начали медленно истаивать.

Открываю глаза. Сестра, активно жестикулируя, показывает куда-то в направление входа в зал ожидания. И моё сердце вновь замирает. Я вижу высокую брюнетку с длинными угольно-чёрными волосами, миниатюрную, хрупкую девушку, которая так сильно напоминает мне мою бывшую жену.

Фиби выходит неспешно, вальяжно и с гордо вздёрнутым подбородком в окружении охранников и своих детей. Красивая, с годами она становится только красивее. И материнство… никогда не думал, что из неё получится такая хорошая мать. Теперь понятно, почему Райдерн вцепился в неё клещами. Потакает её желаниям, отстроил целый медицинский комплекс и всё только ради того чтобы она осталась рядом. Не думаю, что она когда-нибудь хотела от него уйти и сейчас точно не уйдёт.

У них двое детей, куда тут уйдёшь уже? К тому же Марк дикий собственник. Как и любой другой мужик, но у него это ярко выражено. Сестра говорит, что он может быть агрессивен только в случае ревности или опасности жизни и здоровью, всё остальное время он якобы добрый и ласковый. Не верю, и проверить не могу.

Пока вглядываюсь в загоревшие мордашки племянников, Джейн подбегает к Фиби и обнимает её с разбега, заставляя Фиби пошатнуться на высоких каблуках. Остин замечает сначала Джейн, а потом уже меня и тогда срывается на бег, крича на весь зал:

– Дядя!

Улыбаюсь.

Моё внимание полностью приковано ему, смуглому мальчишке с тёмными волосами и чёрными глазами, от Фиби там ничего нет, он вылитый отец, но я всё равно люблю его не меньше. А вот Олини напротив, она по сравнению с Остином светленькая, утончённая и совсем некапризная, хотя её осыпают подарками гораздо чаще, чем брата.

Сорванец, ему совершенно всё равно, что кричит ему Фиби, он бежит ко мне, раскинув руки.

И я ловлю его в объятия, подбрасываю в воздухе и снова ловлю.

– Ах ты, сорванец! – Тискаю его в руках, Остин извивается и хохочет. – Мама тебя за это не погладит по головке. – А потом уже строже. – Маму нужно слушать. – Заглядываю в хитрые карие глаза. – Не хорошо её расстраивать, маму у тебя одна. – На правах дяди стараюсь приучать его к жизни, как в семье, так и вне её.

– Я маму и не расстраиваю. – Упрямо заявляет мальчик.

Улыбаюсь.