На чужом несчастье счастья не построишь

– Вот вы где! – услышал он за спиной радостный голос бухгалтера Зины, – а я вас ищу! Я все же хочу рассказать про дочь соседки! Как ей сохранить имущество? Ее благоверный уже выписал ее из квартиры! Разве она не имеет на нее право?

Трубников с тоской посмотрел на небо. Голубое чистое небо! Замечательный весенний день!

– Зинаида Николаевна, – обернулся он к бухгалтеру, – сегодня замечательный день, прекрасная погода!

– Да при чем здесь погода, я вас про развод спрашиваю!

Трубникову пришлось долго слушать, потом объяснять про развод и про раздел имущества.

Из музея вышли Евгения с Любашей на руках, Лида и Эдуард. Трубников вместе с Зиной прошел по музею. Было мало людей: две девушки, старый казак с внучкой, коренастый мужчина невысокого роста. Трубников не хотел потерять Женю из виду, поспешил выйти из музея. За ним неотступно следовала бухгалтер Зина. Она активно жестикулировала и рассказывала ему о дочери соседки. До обеда Евгения загорала на берегу вместе с Лидой и Эдуардом. Эдуард плавал и рычал от счастья. Приглашал женщин тоже поплавать, но они боялись холодной воды.

Обед прошел прекрасно. Миронов не поскупился на хорошее вино, на вкусную еду. Отправляться в Ростов сразу после такого сытного застолья было бы преступлением. Все устроились на берегу. Откуда-то появились коврики и легкие кресла, но Олег Сергеевич поостерегся усаживаться в легкое кресло. Уж слишком легкое для его грузного тела. Он улегся на коврик, положил рядом большую соломенную шляпу и уснул.

А Евгения села в кресло. Любаша играла со щенком, который прибежал на запах еды.

– В Старочеркасске проживает более двух тысяч жителей. Много казаков, – сказала Евгения.

Издали доносилась песня. Пели хором от избытка чувств казачьи песни. Красиво пели.

– Как хорошо здесь, – продолжала она, – в Ростове тяжелый воздух, много машин и людей. А здесь много неба и воздуха. Словно тяжесть с души спадает. И люди вокруг такие приветливые, доброжелательные. Сиренью пахнет, весной.

Евгения выглядела не просто спокойной, но какой-то умиротворенной, что весьма озадачило Трубникова, и не только его. Миронов с удивлением смотрел на жену. В какой-то момент Трубникову показалось, что Миронов сам украл деньги и ждал, что жена закатит истерику, испугается. И сейчас с удивлением смотрел на нее, слушал ее философские размышления о природе и погоде. Гондарев в стороне, чтобы не дымить, курил, смотрел на Дон, на другой берег.