Пятый этаж

Как же он так попал?

В его пятьдесят с хвостиком (из которых он более 20 лет провел в законном браке с прекрасной, невыносимой, любимой, сумасшедшей, бесконечно мудрой и доводящей его до белого каления Маргаритой) он уже довольно давно оставил холостяцкие замашки и не практиковал отвязные гулянки, сопровождавшиеся большим количеством спиртного и последующим съемом легких на передок женщин.

Такими похождениями была богата его юность, и он довольно быстро пресытился прожиганием жизни. В последний раз такое случалось с ним лет в двадцать пять, и, кажется, утреннее лицо тогдашней подружки нанесло ему такую психологическую травму, что он поклялся больше не исполнять подобных номеров.

Так как же его сюда занесло?

Собравшись с духом, Роберт открыл глаза. Взгляд сфокусировался не сразу. Полумрак комнаты резко контрастировал с проникающим сквозь жалюзи ослепительным лучом света, который освещал лишь небольшую часть помещения. Когда глаза немного привыкли, Роберт понял, что лежит в абсолютно незнакомой ему комнате, похожей на номер дорогого отеля.

Безупречный интерьер в серо-сливовых тонах, дорогая авангардная мебель – такую скорее встретишь в галереях Сан-Франциско, чем в мебельном магазине, цветы в причудливых вазах – просторный сьют в стиле фьюжен скорее испугал, чем восхитил его.

Может, он в Сингапуре?

Хотя с чего он это взял? Роберт и в Сингапуре-то толком никогда не был. Если не считать тридцатичасовое пребывание в сингапурском дьюти-фри, где он в основном пил ром вместе со случайными попутчиками, которые постоянно менялись.

Это был один из лучших отпусков, который был у них с Маргаритой. Сначала неделя в Гонконге, а потом еще неделя на изрядно надоевшем острове Пхукет. Из Гонконга в Таиланд летели с пересадкой в Сингапуре, чему Маргарита несказанно обрадовалась:

– Целых двадцать часов пересадки, представляешь? То есть мы еще успеем погулять по Сингапуру. Правда, здорово?

Роберт так не считал. Роберт считал маразмом любые пересадки, усложнения маршрута и отклонения от заранее спланированного графика.

А уж пересадки длиной в двадцать часов для него и вовсе были эквивалентом китайской пытки водой. Мысль о том, чтобы выйти из нейтральной зоны, непонятно как добираться из аэропорта в незнакомый город, бродить по нему в сорокаградусную жару с чемоданами, а потом снова нестись в аэропорт, чтобы успеть на рейс, вызвала у него немедленный приступ мигрени, акклиматизации и жесткого желания выпить.