Лабиринты миров. Мир, в котором меня любят

 – Слушай, это о вашем проекте все говорят?

– О чем ты?

– О параллельных вселенных.

– А. Ты запомнила.

Повисла долгая пауза. Он догадался, о чем я хотела попросить. А я не могла решиться сказать это вслух. И неожиданно для себя услышала, как произнесла:

– Я должна там быть, Кеша.

– Понимаю, но ничем не могу помочь.

– Не заливай, полковник, – начинала злиться я.

– Ты представляешь, сколько надо мной генералов стоит? Ты понимаешь, что это за люди? И я такой подойду к ним, мол, возьмите кандидатку.

– Ты полковник или тряпка? – грубила я.

– Знаешь что…

Он недовольно фыркнул в трубку. Я испугалась, что разговор на этом закончится, и выпалила первое, что пришло голову.

– Ты мне должен! Я… Я знаю, что за рулем он с тобой разговаривал! Если бы не ты…

– Аня! – виновато позвал он. В его голосе слышалась боль. – Не смей перекладывать это на меня. Ты прекрасно знаешь Серегу. Он бы никогда не отвлекся, когда в машине мальчишки.

– Я. Должна. Быть. Там, – отчеканила я басом и повесила трубку.

«Я должна быть там», – повторила я себе и пошла в душ, по дороге вылив содержимое бокала в раковину. Остался неприятный осадок от разговора, в моих словах не было правды, но семья того стоила.

Неожиданно нашелся пульт, и с выключением телевизора наступило безмолвие. Тысячи звуков, сотрясавшие воздух много месяцев, наконец, исчезли. Все это время со мной постоянно был кто-то, пусть и незнакомый мне лично, но он не давал мне расклеиться окончательно. Это стало понятно только сейчас.

Но вот я осталась одна, и оказалось совсем не страшно, совсем не грустно. Торжественная тишина дарила надежду, смысл жизни.

Глаза еще не привыкли к полной темноте, и в световых пятнах я вдруг отчетливо увидела их улыбки, в голове зазвучал их смех. Что угодно за то, чтобы увидеть и услышать их вновь. Что. Угодно.

Но первым делом – привести себя в порядок. Смыв всю тяжесть одиночества и очистив кожу от налета выпотевшего алкоголя, я впервые за долгое время увидела себя в зеркале.

Волосы сильно отросли, что стало заметно при вычесывании спутанных кудрей – некоторые пришлось даже отрезать, – появились мимические морщины, лицо похудело и обесцветилось. Красные от переутомления глаза, обрамленные желтыми кругами с выступающими синеватыми мешками, резко выделялись на болезненно-бледном ромбе. Однако взгляд зеленых глаз казался хоть и тяжелым, но пронзительным, будто смотрел в душу, а не оценивал внешность, и где-то в его глубине разгорался огонь.