Мы все умрем вчера

– Ну, с Богом! – перекрестился Эдуард, и все отправились быстрым шагом к выходу. Первым вылез Эдуард, он посмотрел по сторонам и энергично махнул рукой, за ним полез Иван, подал руку девушке, а сзади помог ей вылезти Мякишев. Он и был замыкающим. Взрослые в темноте уходили ранним утром, молча сливаясь с местным ландшафтом. Они и не могли предположить, что девочка подглядела шифр, открыла бункер и тоже растворилась в темноте вслед за взрослыми. Так и шли молча минут сорок.

Затем Эдуард сказал:

– Вам – направо, нам – налево.

И четверка мгновенно распалась на две пары.

Вдруг из темноты сквера вышли две фигуры и преградили путь Аннете и Яну:

– Капитан полиции Ефременко и капитан полиции Еременко, – представился один.

«Как братья-близнецы из одной кадушки», – подумал с иронией Ян.

– Вам известно, что у нас прошли забастовки и митинги? Предъявите ваши документы!

Ян замешкался. Но тут вдруг раздался звонкий детский крик:

– Мама, папа! Вот вы где!

– Доченька, когда же ты успела отстать? – принялась ее обнимать Аннета.

– Вот ты у меня дома получишь! – нарочито строго, поддерживая сценку, прикрикнул на ребенка Ямайка.

– Извините, вы свободны. – И служители закона так же внезапно исчезли, как и появились вначале.

Путь был открыт дальше, и всем стало ясно, что девочка так нужна взрослым даже в этой ситуации, и она стала пропускным билетом в этом серьезном и опасном предприятии.

Стало светать. На автобусных остановках как привидения стояли серые тени людей.

Тут же рядом находилась стоянка для таксистов с веселым названием «Пчелка». Желтые астролеты действительно тяжело и по-деловому поднимались в воздух и разлетались в разные стороны, доставляя людей по пунктам назначения.

Путники поспешили на стоянку и сели в одну из «Пчелок». Девочка сразу же прилипла к окну и с восхищением стала смотреть вниз. На небе разлился сиренево-лиловый рассвет. Солнечный диск повис над горизонтом и доброжелательно осветил мегаполис. Солнечный свет заиграл всеми цветами радуги, отражаясь в окнах высоток.

Переливаясь перламутром утреннего драйва, город очнулся от безмятежного сладкого сна и восторженно впустил в свое сердце всю прелесть бытия. Зажужжал, зашумел, загудел, зазвенел и, не стесняясь этой простой, бытовой, незатейливой музыки, принялся за важные повседневные дела. Размах величия города всегда завораживал. Поэтому Ямайка, держа за руку Аннету, тоже прильнул к окну, хотя все это видел уже тысячу раз.