Ты это сможешь! Рай и ад (часть первая)

– Ах, ты моя проказница, – любовник обнял ее, затем страстно поцеловал в губы и толкнул в подсобку…

А тем временем его жена разговаривала с дочерью:

– Доченька, ну что вы решили с Арсением, где будете покупать дом?

– В город N.

– А почему не в Сочи? Разве вы не хотите остаться на родине?

– Мама, Арсений хочет вернуться к себе на родину, где у него живет очень много родни: его родная мать, бабушки, дедушки, двоюродные братья и сестра.

– Ну не знаю, – скривила обиженно губы Елена. Здесь-то его родной отец и Александра, которая его воспитала.

В конце концов, мы с Ивановичем могли бы помочь всем, чем надо, были бы вы всегда под боком. И внучку в садик отвести и картошку с рынка мешками привезти, да много чем.

– Я разговаривала уже с ним, он не хочет из-за «него», он не доверяет «ему».

– Ну, что делать?

– Да ничего не делать, – вдруг взорвалась дочь, – он тебе зачем, ведь он за каждой юбкой волочится. Как ты все это терпишь! Ты себе и нам портишь жизнь! Прогони его!

– Не могу.

Тогда эта квартира будет разделена на две половины. Лучше худой мир, чем добрая война.

– Мама, я ведь тебя предупреждала!

Тут подошел к Нине Арсений и с горечью произнес:

– Я так больше не могу! Когда уедем отсюда?

– Потерпи немного. Когда банк выплатит нужную сумму, тогда и поедем.

– А «этот» скоро придет с работы?

– «Этот» придет скоро.

Раздался звонок, и Елена открыла дверь подвыпившему мужу:

– Здрасьте! Уже и «нажраться» успели.

– Совсем немного, у коллеги сегодня был день рождения.

– У вас, алкашей, каждый день праздник, —проворчала Елена.

– А у вас, баб, каждый день истерика.

– А чего задержался на работе?

– Трубу прорвало.

Баянист ввалился в квартиру, но как только в руки взял баян, хмель как рукой сняло.

В комнате зазвучали нежные переливы баяна, затем хорошо знакомые каждому советскому человеку мелодии послевоенных песен. Бабушка запела, подхватив нужный аккорд, где-то сфальшивила, но квартира ожила, задышала, и все вокруг завертелось.

Затем пожилая женщина пустилась в пляс под русскую народную, и рядом с ней запрыгала внучка.

Нина заулыбалась, поддержала близких и тоже сделала красивых выход «Барыни». Только один Арсений хмурился и злился, но на него уже никто не обращал никакого внимания.

Через два часа застолье было закончено, и еще долго, в душе каждого присутствующего здесь звучали знакомые с детства светлые, добрые и задушевные песни.

Глава 20.