И сердцем, и душой

И у них сразу завязался разговор и в тот день он пригласил ее на ужин.

Бен был вдовцом и у него было два взрослых сына, с которыми он управлял успешной компанией по переработке отходов.

Я искренне радовалась за маму, ведь уже почти 10 лет, она посвящала свою жизнь бару и, кажется не видела ничего вокруг. А ведь ей сегодня исполнилось всего 45 лет, и она прекрасно выглядела на свои годы, со светлыми длинной до плеч волосами, с небольшой волной как у меня и сияющими синими глазами. Она была среднего роста, со стройной фигурой.

И, если бы я не знала, то никогда бы не дала своей маме ее реальный возраст.

***

Вечером, когда еще было достаточно светло, подруги мамы с мужьями отправились по домам, а мама с Беном решили продолжить у него дома и уехали на такси.

Загружаю посуду в посудомойку, когда слышу звонок своего мобильного, лежащего на кухонном острове. Вытираю руки о полотенце и беру телефон. Вижу на экране входящий от Кейси и внутри сразу все сжимается.

Первое возникшее желание, просто выбросить телефон в мусорное ведро. Но беру себя в руки я отвечаю на звонок.

– Какого, черта ты мне звонишь?! – шиплю в трубку и сразу слышу всхлипы на том конце провода.

– Рейчел, прости меня. Пожалуйста…прости, – и дальше что-то нечленораздельное сквозь рыдания.

Чувствую, как меня начинает трясти.

– Ты все испортила, Кейси. Больше ничего не вернуть. Ты понимаешь это? Нет больше нашей дружбы. Тебя…больше…нет…в моей жизни! – уже кричу и чувствую, как слезы текут по щекам.

Слышу, как она еще больше плачет, но это меня только больше злит.

– Рейчел…мне так жаль…так жаль…

– Мне тоже жаль, Кейси. И все, что ты можешь сделать это просто исчезнуть из моей жизни. Слышишь? Исчезнуть! – голос срывается, и я бросаю трубку.

Облокачиваюсь о столешницу и тяжело дышу. Пытаюсь успокоиться, чтобы меня не накрыл очередной приступ.

Не хочу оставаться дома. Поддаюсь порыву и поднявшись в свою комнату, нахожу в комоде свой старый гидрокостюм.

Спускаюсь в гараж и снимаю со стены свою доску для серфинга, на которой меня еще учил родной отец.

Я очень любила заниматься серфингом, но после моего диагноза врачи запретили мне сильные физические нагрузки. Но я испытывала сейчас острую потребность в этом и мне было плевать, что говорили врачи.

Выхожу на улицу, когда солнце уже близится к закату и вспоминаю, что это было самое мое любимое время для катания.