Девушка по вызову

Недаром в моей спальне не просто шкаф для вещей, а отдельная комната. Но самое главное, мне купили настоящее вечернее платье с декольте и огромным разрезом. Оно нежно-розовое, с брошкой из разноцветных камней и широкой оборкой по подолу. Я влюбилась в него с первого взгляда.

Единственный минус в том, что к платью мне купили туфли на высоких каблуках, а для меня это трагедия, не больше и не меньше.

Кому-то это покажется смешным, но я ни разу не ходила на каблуках выше трех сантиметров. Когда мама осознала это, она пришла в ужас и велела мне срочно тренироваться, потому что тридцатого августа мы приглашены к О’Коннорам на прием в честь дня рождения отца Билли.

Меня официально представят большому свету, и там я наконец увижу своего жениха после двух лет разлуки.

Сегодня я тренировалась целых полчаса, а похвастаться могу только тем, что едва не вывихнула щиколотку. На каблуках я чувствую себя громадной и неуклюжей. Колени дрожат, ноги болят. Кажется, что я ступаю очень тяжело и вот-вот упаду.

Не знаю, как это выглядит со стороны, но, наверное, тоже не очень привлекательно. Так что мысль о том, что на приеме у О’Конноров мне придется ходить на каблуках, пугает меня не меньше, чем встреча с Билли.

Я ужасно волнуюсь. Когда семь лет живешь в одном мире, а потом вдруг перемещаешься в другой, всегда страшно. Хотела бы я, чтобы мои подруги были рядом! Но это невозможно. Как сказала мама, Аврора Каннингэм должна четко понимать, с кем ей подобает общаться, а с кем нет. Теперь она каждую свободную минуту рассказывает мне историю нашей семьи, чтобы я прониклась собственной значимостью и осознала свое место в обществе.

Но на самом деле эти рассказы только нагоняют на меня тоску. Одно я знаю точно. Что бы мама ни говорила, я обязательно позову на свою свадьбу Келли и Линду, хотя одна из них сирота, а другая – дочь итальянских эмигрантов. Может, в жилах Авроры Каннингэм и течет голубая кровь, но друзей она не забывает!

3

Первым, что сказал Эдуард Фултон, было:

– Между прочим, дорогая няня, меня никто никогда так не оскорблял.

– Чем я вас оскорбила? – изумилась Келли.

– Мне не тридцать восемь лет, а двадцать девять! Существенная разница, правда?

Келли язвительно улыбнулась.

– Простите, никогда не умела определять возраст взрослых людей. Я специализируюсь по детям.

– Но не до такой же степени! Неужели я так плохо выгляжу?

– Если бы вы вчера выпили побольше, сегодня я бы дала вам все пятьдесят.