Две сестры

Фрэнсис благодарно улыбнулась. Она так явно хотела угодить ему, что Морису стало немного неловко.

– Ваша сестра, должно быть, счастлива, что вы живете с ней и заботитесь о ней, – ловко заметил он, осторожно упоминая о Флер. – Ведь вы же сами ведете хозяйство?

– Конечно. Флер никогда не обладала способностями в этой области, – с гордостью ответила Фрэнсис. – Ей было не до того…

Легкая зависть послышалась в голосе Фрэнсис. Морис почуял след. Несмотря на то, что Фрэнсис говорит, что очень любит Флер, она не может не чувствовать собственную ущербность.

– Но я не сомневаюсь, что вы в своем деле добились не меньших успехов, чем она на сцене, – льстиво произнес он, надеясь вызвать поток откровений.

– Ах, разве можно нас сравнивать, – горько вздохнула Фрэнсис. – Она такая красивая, такая талантливая, известная, а я… От нее все без ума, а я всю жизнь играла роль простой статистки. Флер Конде – поэзия, песня, танец, а я – скучная проза. Да и куда мне…

Фрэнсис небрежно провела рукой по волосам. Если бы вы больше уделяли внимания своей внешности, то выглядели бы намного лучше, чуть не брякнул Морис.

– Мне кажется, вы зря приносите себя в жертву, – твердо сказал он и поставил чашку на столик. – Флер Конде, бесспорно, великая актриса, но вы тоже имеете право на собственную жизнь, на счастье, в конце концов…

– Правда? – глаза Фрэнсис за стеклами очком подозрительно заблестели. Она тоже опустила свою чашку и как-то подалась в сторону Мориса.

Стоп, сказал Шеннон себе немедленно. Еще не хватало устроить здесь сцену соблазнения несчастной сестрички. Это в мои планы никак не входит, и Роббер не вправе требовать от меня такой жертвы.

– К-конечно, – пробормотал Морис, хватая спасительную чашку. – Добавьте мне, пожалуйста, еще.

Фрэнсис кротко улыбнулась и взяла чайник. Минутное напряжение спало.

– Уже пять… – Морис бросил взгляд на наручные часы. – Флер не говорила вам, когда вернется?

– Н-нет.

– В чем дело, Фрэнсис? – спросил он добродушно. – Она предупреждала вас о моем визите?

– Да, конечно, но… – Фрэнсис отвела глаза.

Эта внезапная застенчивость умиляла до глубины души. Морис чуял неладное, но не мог заставить себя рассердиться. В конце концов, вряд ли вина мисс Ритц велика…

– Вы можете быть со мной откровенны, Фрэнсис, – улыбнулся он поощрительно.