Снежная пантера

Его голос слегка дрожал, и Тревис, привыкший иметь дело с коллекционерами, понимал, что творится у него в душе. – Еще когда был жив папаша этой пустоголовой дурехи. Но он, как и она, ни в какую не желал расставаться с семейным достоянием…

– Их можно понять, – быстро вставил Тревис.

– Можно понять? – Лорд Бруксфилд презрительно сморщился. – Не так много у них денег, чтобы миллионами разбрасываться!

Но и не так мало, чтобы продавать семейную ценность, чуть не ляпнул Тревис, но вовремя сдержался. Лорд Бруксфилд всегда платил ему щедрые комиссионные, и он будет большим идиотом, если начнет ему перечить.

– Я начал торговаться с восьмисот тысяч, – с негодованием рассказывал Бруксфилд. – Она отказалась. Я прибавлял по пятьдесят, пока не дошел до миллиона. И что? Глупая девчонка сказала, чтобы я не тратил понапрасну время, и выставила меня за дверь!

Тревис тактично подавил улыбку. Да, к отказам лорд Бруксфилд не привык.

– Так что неизвестно почему, но статуэтку она не продаст, – подытожил Бруксфилд.

Тревис навострил уши. Кажется, сейчас последуют детали будущего задания…

– Если вы достанете ее для меня, Тревис, то я не поскуплюсь.

Дик еле заметно усмехнулся. Как же он ее достанет, если она не выставлена на продажу? Он посредник, а не вор, а ведь иначе, кажется, никак нельзя приобрести знаменитую статуэтку Макроев…

– Вы меня знаете, Тревис. А я знаю вас. Вы можете все или почти все. Раздобудьте для меня статуэтку Макроев. Купите, выменяйте. Украдите, в конце концов! Без нее моя коллекция – просто жалкое собрание безделушек! Я не поскуплюсь…

В этом Тревис не сомневался.

Лорд Бруксфилд сорил деньгами направо – налево, когда речь шла о его коллекции редкостей. Дику Тревису чрезвычайно повезло, что именитый коллекционер чаще всего обращался с заданиями именно к нему. Но с каждым разом поручения Бруксфилда становились все сложнее и сложнее, словно он испытывал Тревиса на прочность. А про затею со статуэткой Макроев и говорить нечего…

Тревис вышел из особняка лорда Бруксфилда и, не торопясь, пошел по Кларендон Роуд.

Накрапывал мелкий дождик, что было очень приятно после духоты в кабинете Бруксфилда. Тревис от души рассчитывал, что его осенит очередная сногсшибательная идея, одна из тех, что снискали ему славу самого пронырливого агента-посредника в Лондоне. Увы, небосклон его разума, также как и небо над столицей, был покрыт темными грозовыми тучами. Дело леди Колинворт представлялось по-прежнему бесперспективным.