В погоне за Памелой

Впрочем, кто может сказать, как он повел бы себя, если бы Памеле вздумалось обратить на него внимание? Но Майк ничуть не обольщался на свой счет и никогда не мечтал о Памеле.

Дэниэл хмурился. Он уже не понимал, что испытывает к Памеле. Вначале это было бесспорное восхищение ее красотой. Дэниэл умел ценить прекрасное. Потом, когда выяснилось, что у розы имеются шипы, он был поражен еще сильнее. Не так часто встречаются подобные женщины в нашей жизни – не изнеженные глупые красотки и не пробивные бизнес-леди с внешностью армейского сержанта, а женщины, обладающие редким сочетанием красоты и ума.

Но чем лучше он узнавал Памелу, тем стремительнее уменьшалось его восхищение. Больше она не казалась ему совершенством, идеальной женщиной, о встрече с которой мечтает каждый мужчина. Памела Риверс была настоящей стервой, пробивающей себе дорогу в жизни, готовой растерзать каждого, кто встанет у нее на пути. Дэниэл презирал ее за это. Но, как ни странно, его влечение к ней не ослабевало. Беспринципная Памела была по-прежнему желанна.

Даже более того. Сражаясь с Памелой в кабинете Флинча, Дэниэл не переставал мечтать о схватке с ней в иной плоскости…

– Из нас бы вышла чудесная пара, – говорил он Майку в редкие минуты откровенности.

И Тейлор был вынужден соглашаться. Дэниэл и Памела идеально подходили друг другу, по крайней мере, на первый взгляд. Когда они стояли рядом, все сознавали, что ни у кого другого просто нет шансов. Дэниэл был неотразим – черноволосый, черноглазый, с обаятельной улыбкой, она – прелестная и женственная, воплощение красоты.

Все признавали это, и одна Памела упорно делала вид, что ее сердце ничуть не затрагивают достоинства Дэниэла.

– Слушай, Дэнни, по-моему, давно пора предпринять что-то, чтобы осадить эту нахалку, – пробормотал Майк, возвращаясь к своему креслу.

Но он отлично знал, что словами тут не поможешь. Что бы ни натворила Памела, это лишь подстегивало желание Дэниэла. Она была отвратительна, беспринципна, коварна и безумно привлекательна.

– Ты скоро рехнешься с этой любовью, – сказал Майк обреченно, видя, что Дэниэл не трогается с места и по-прежнему наблюдает за тем, что происходит во внутреннем дворике.

– Любовь? – Губы Дэниэла презрительно скривились. – Кто говорит о любви? Я с удовольствием разорвал бы Памелу на мелкие клочки, если бы это не каралось законом. Садиться из-за нее в тюрьму мне как-то не хочется…

– И все же ты только и думаешь, что о том, как бы переспать с ней, – упорствовал Майк.