Последний костер

В тот день в начале зимы Мара пригласила в дом свою старшую сестру, и она знатно попировала. Умерла служанка, и смерть ее не была легкой. Слава добрым богам, беременную Вигдис не тронули, но ребенок, их мальчик, их первенец, так и не увидел свет. Мара забрала его прямо из утробы. После того случая супруги недолго оставались в доме, полном скорби. И снова голубое небо, заменяющее своды крыши да дорога под ногами. Дорога, что нынче привела их на древние земли, полные тайн, загадок и никем не рассказанных историй.

Погрузившись в воспоминания, Мальфри не сразу заметил неладное. А когда заметил, было уже поздно. Пятерка молодцев, широких в плечах и очевидно узких в кругозоре окружила его, заперев в безлюдном проулке. С удивлением посмотрев на стоящее в зените солнце, и прикинув, что находится далеко не в самом бедном квартале города, скальд четко понял, что охотились именно за ним. Удивительно, потому что уж где-где, а в Илатине Мальфри вел себя просто безукоризненно и точно никому не перебегал дорожку.

Да он даже не связывался ни с чьими женами и дочерьми!

Многозначительно ухмыляясь и поигрывая узким ножом, самый мелкий из парней приблизился к скальду. Играть в несознанку было глупо, поэтому Мальфри сразу решил прибегнуть ко второму варианту:

– Можем ли мы договориться, благородные господа? Не знаю, сколько вам заплатили, но я точно могу дать вдвое от этого!

– И сами возьмем, – хмыкнул мелкий.

Хотя мелкий это по сравнению с остальными.

Сам по себе он был выше Мальфри на полторы головы и вдвое шире в плечах. Мальфри попятился, но тут же наткнулся на тех двух бугаев, что были за спиной. Скальд предпринял еще одну попытку.

– Господа, я уверен…

Удар был быстрым, очень быстрым для человека таких размеров. Хотя очевидно, что били вполсилы – при такой разнице в весе, щуплый скальд должен был отлететь к противоположной стене переулка, а так лишь согнулся, пережидая боль. От следующего удара он смог увернуться, а третий приняла на себя закрепленная на спине лютня, с которой Мальфри не расставался практически никогда.

– Моя лютня! – закричал скальд, услышав жалобный «треньк» лопнувшей струны.

В глазах потемнело, но не от ярости, а от сильного удара по голове. Скальд упал. При падении перевязь перекрутилась, и лютня оказалась возле груди мужчины. Обняв инструмент, Мальфри скрутился калачиком, защищая его от ударов, как мать защищает свое дитя.