Уроки на свежем воздухе

Сквозь радужные змеи перед глазами с удовлетворением отметил кровь на верхней губе склоненного над ним смуглого лица. Исмаил разогнулся, разжал руки. Убедившись, что тяжело дышащий племянник хозяина нападать не собирается, скользнул в заросли акации. Коста скосил глаза – сквозь прыгающую муть, как на старой пленке увидел удаляющуюся по дорожке фигуру – эту чуть прихрамывающую походку Эмина он помнил с детства.

Коста опустил веки. Подождал пока дыхание выровняется. И медленно, через бок поднялся. Никого. Зудина унесли, наверное.

Остальные разошлись.

Вокруг стола лежали рассыпанные яблоки. Прижав к животу правую кисть, Коста побрел в парк. Под большой пинией, расклешившей в небо хвойную юбку, его стошнило. Присев, он подождал, пока верхушки деревьев прекратят водить над ним хоровод. В ушах стоял звон, но головная боль ушла, изгнанная недавним впрыском адреналина.

Надо идти искать Зудина.

Впрочем, искать не пришлось. Едва Коста дошел до санатория и взялся за ручку входной двери, из-за дома появился мужчина в синей медицинской форме, с чемоданчиком в руках.

Коста придержал ему дверь и пошел следом – на второй этаж, откуда слышались голоса.

Антон лежал в комнате, соседней с Костиной. Миниатюрная девушка поила его из чашки. Что за девушка, Косте было плевать. Мельком он отметил ее веснушчатое лицо со вздернутым носом.

Лысый толстяк был здесь же. Вместе с медбратом они вынимали из саквояжа какие-то склянки и трубки.

– Выйдете все, – сказал Коста.

Девушка выпрямилась, откинула со лба волосы, чтобы лучше видеть грубияна.

Стрижка у нее была чудная – короткая, почти мальчишеская, если бы не косая, спадающая на глаза, челка.

– Выйдете, говорю. Или мне полицию вызвать? – не повышая тона, повторил Коста.

Веснушчатая вопросительно взглянула на доктора, тот прикрыл глаза и слегка кивнул.

Коста подтащил стул к кровати. Допил воду из Антоновой кружки, смывая привкус рвоты во рту.

Зудин был бледен. Дышал с трудом, то и дело судорожно пытаясь сделать глубокий вдох.

– Позвонить в полицию? – спросил Коста.

Зудин заелозил по подушке головой, поморщился и прошептал:

– Не надо… Видео… ты смотрел?

– Что за видео?

– Эмин показывал… пока ты не пришел. Там мы… после кальяна. Я в основном.

Антон подышал.

– Все увидят… И мои.

По «моими», догадался Коста, Антон подразумевал в первую очередь родителей и бабушку. Зудин происходил из классической питерской семьи: мать – переводчица с французского училась в Сорбонне.