Уроки на свежем воздухе

Книга «Анкара гуляет, смеется, пишет» вышла три года назад и сделала автора если не знаменитым, то популярным, – стала бестселлером на родине, а позже была переведена и неплохо продавалась в Турции. Роман слагался легко, буквально выпрыгнул из-под пера, танцевал на бумаге, хлопал в ладоши, рассыпал искры. Коста и усилий никаких не прикладывал. Он едва вернулся в Москву из Анкары, где пару лет проработал в турецком представительстве ТАСС. И по свежим следам, не остыв эмоциями, описывал жизнь молодых собратьев – корреспондентов, опьянённых горячим воздухом турецкой столицы.

Зудин книгу сдержано хвалил. Нынешний же Костин роман разнес в пух и прах – не было у Косты судьи ядовитее.

– Антон, вы всегда вещаете с таких ледяных высот чистого разума, что я сомневаюсь, человек ли вы, – усмехнулся уязвленный Коста.

– Я-то человек. А вот ваш новый р-роман – не про людей, а про какие-то человекоподобные механизмы! – дерзко парировал злой Зудин.

И задергал ртом, паразит. Была у него такая особенность, когда он волновался.

В эти моменты критик напоминал Косте как раз коня.

– Все люди разные. Есть такие как вы – бесспорно еврейские, простите, хотел сказать – бесспорно интеллигентные, – процедил Соколов, – нашей сермяжной прозы им не понять.

В ответ Антон лишь поморщился.

Против воли Коста испытал к нему уважение – явиться к двум выпившим творцам и вещать с дерзостью лучшего стрелка в салуне… С Лешей Соколовым сейчас это было, пожалуй, что и опасно. Его злило пренебрежение Зудина, и он глядел на Антона исподлобья, сжимая наливающиеся гневом кулаки.

Пьяная птица-тройка неудержимо влекла его к мордобою. Похоже, подумал Коста, спор выйдет не литературным. Придется оттаскивать толстого фантаста от, во всех смыслах, тонкого критика.

Но к счастью, не случилось.

Музыка в ресторане смолкла. Шум толпы сперва отодвинулся, а потом прянул в их темный угол. Зазвучали голоса, застучали каблуки. Под крышей вспыхнул свет.

Толпа, явившаяся на террасу, была пестра и хмельна.

Плечи дам обнажились приятно откровеннее, чем в начале вечера, лица мужчин раскраснелись. Впереди семенил председатель жюри. Увидав Косту с Соколовым, всплеснул короткими ручками и картаво прокричал:

– Вот они, именинники! П'ячутся! А мы их обыскались!

«Как же, обыскался ты», – подумал Коста, но глянув за его плечо, прикусил губу.

И поднялся.

За низеньким председателем стояли двое – мужчина и женщина. Марсиане среди индейцев, пришло в голову Косте.