Перстень русского дракона

– Водолазов вызывали?

– Я тоже подумал, что девочка могла утонуть, но там дно очень илистое, много водорослей, водолазы в таких условиях работать не могут – там не видно ничего на дне, и еще свидетели несут всякую чепуху, – развел руками Иван.

Чепуху?

– Да, представьте себе, будто девочку утащил дракон!

– Бросня, что ли?! Ну вот вы и познакомились с нашей местной достопримечательностью – в озере уже восемь столетий живет чудовище Бросня! А стрижка ваша окончена. – Татьяна принялась снимать с парня пеньюар.

Конец июля 1868 г. Тверская губерния.

Имение Опалиха

Аристарх Венедиктович, не привыкший вставать раньше десяти утра, проснулся удивительно рано в имении публициста Спасского, он поднялся, когда еще не было восьми.

На новом месте спалось плохо, все тело болело и ломило после многочасовой поездки в трясущейся кибитке, которая подпрыгивала на каждой кочке и падала в каждую ямку. Еще удивительное чудо, что они все-таки доехали, господин Свистунов со страхом ожидал, что кибитка развалится прямо посреди дороги.

А дороги в России, как известно, оставляют желать лучшего, даже в прогрессивном девятнадцатом веке. Он еще несколько раз перекрестился, что пустился в путешествие в летнюю пору, ведь осенью в грязь и распутицу кибитка бы точно где-нибудь в лесу застряла в топкой грязи.

Представив себе такой ужас, Аристарх Венедиктович боязливо перекрестился, еще пару минут полежал на перине, рассматривая изящную роспись и лепнину на потолке, потом все-таки грустно вздохнул и, найдя серебряный колокольчик в комнате, яростно зазвонил в него.

– Глашка, Глафира, неси воду для умывания, и причем теплую водичку неси, – кричал он в закрытые двери.

Но вместо негодницы Глафиры в комнату заглянула рыжая и веснушчатая горничная с длиннющей косой чуть ли не до пола.

– Проснулися, барин? Я щаз все принесуть! Не изволите гневаться! Щаз! Несуть ужо! – затараторила она, устанавливая увесистый кувшин с водой на прикроватный столик.

– Ты кто такая? – удивился Свистунов, натягивая одеяло до шеи. Не хватало еще, чтобы незнакомая служанка его внушительные телеса увидела, а спать он предпочитал только в одних кальсонах с начесанным мехом на голое тело.

– Я хто? Я Мотя! Матреной кличуть! Я, ваше благородь, вам это… водички… вы же просили! – Девушка встряхнула рыжей косой и улыбнулась щербатым ртом.