Алый лазурит

Даже спустя тысячу лет тэория все покоя не дает…

– Учитель! – прошипел Рейн. Его глаза опасно сузились, взгляд, словно гвоздями, пригвождал к месту и так кричал: «Еще всему миру растрепите про наши планы, чтобы уж наверняка!» – Не разбалтывайте каждому встречному тайны.

– Точно-точно, – засуетился старик. – Не берите в голову.

Девушка пожала плечами и недоуменно посмотрела на своего спутника, он – на нее. Кажется, никто из них не понял ни слова Стелиоса. Тэория? Что это за зверь такой?

Закончив на этой таинственной ноте разговор и поселив искорку сомнения в душах Окуни и Ноа, Страж и его ученик, кивнув на прощание, направились к выходу.

Молодой человек оказался весьма неразговорчивым. То ли он просто стеснительный, то ли… Нет! В людях нужно искать только хорошее! Нечего сразу о плохом думать!

– Ноа, хоть примерно знаешь, о чем говорил Страж? – задумчиво проронила девушка.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Но если этим вопросом решил заняться он, то нам и волноваться не стоит.

– Ага, – машинально согласилась Окуни.

Но искорка сомнений не собиралась так просто гаснуть, наоборот, разгоралась все сильнее. Простое природное любопытство или же предчувствие серьезных неприятностей? Девушка не могла решить, что именно зовет начать искать ответы. Но, если в будущем ее поджидает второй вариант, то лучше быть во всеоружии, чем хвататься за голову при неизвестных масштабах катастрофы. А они точно не маленькие, если за дело взялся сам Страж Стелиос.

– Кстати, что ты хотела сказать? – Заинтересованный взгляд Ноа остановился на растерянном лице Окуни.

 – Перед тем, как появился Страж.

Вспомнить, о чем хочет узнать временный работник оказалось весьма сложно. Все мысли девушки прочно заняли загадки Стелиоса. Но когда догадка все же отразилась на живом, полном эмоций лице: щеки Окуни покрылись нежно-розовым, почти невидимым румянцем, и она, высокомерно вскинув подбородок на манер сотрудниц Гильдии, отвернулась.

– Да глупость какую-то. Не помню уже.

– Как скажешь, – усмехнулся мужчина.

– Кстати, – хитро прищурилась Окуни, вспоминая невзначай брошенную стариком фразу, – Страж назвал тебя Грандмастером.

– Да, а что? – непринужденная улыбка в ответ.

– Да так… ничего. Ясно все.

Ноа широко улыбнулся и потрепал девушку по голове, нагло уничтожая идеальную симметрию прически: бантик (личное произведение фантазии и рукотворного искусства Окуни) развязался, хвост съехал набок. Безумный, яростный взгляд обжег, словно взорвавшийся вулкан.