Время жить

Для чего эти учителя, приписывающие свое мнение?

Тогда люди начали забывать книги. Те книги, которые уже никто не сканировал. Те книги, что пылились на полках годами, их сгрызали мыши. Потом сгорела последняя библиотека – кто-то оставил очки на странице раскрытой книги и та загорелась. Годы сменяли поколения, росло число новых электронных книг, но со временем они почему-то всем надоели. Кто-то возмущенно кричал, что нынешние писатели испортили литературу, кому-то было скучно от типичных историй любви, которые, как сказки, кончались на «долго и счастливо».

Затем начали показывать фильмы, где можно влиять на ход событий. Онлайн-сериалы. Люди выбирали одну из концовок, представленных на экране, исключив свой вариант, что сначала мягко лишило человека фантазии, затем, со вступлением пары законов, еще и права слова.

Романов не застал книг. В его детстве все читали одну книгу – ту, где собраны все законы. И ту боялись держать дома из-за материала. Бумага легко воспламенялась.

На переменах в коридоре было спокойно.

Никто не носился, как угорелый, но и тишину не соблюдал. Большинство смотрят в умные часы – телефонами уже никто не пользовался. С появлением голограмм в них пропала необходимость. Люди выводили голограмму через часы, к примеру, на стену, и спокойно разговаривали с человеком.

Леша сидел на подоконнике и на планшете рисовал искусственное дерево напротив себя, как вдруг краем глаза вновь заметил знакомую фигуру в широкой кофте.

– Постой, – на вдохе сказал Романов. – У тебя очень знакомое лицо.

Парень остановился, чуть не уронив папку из рук.

– И у тебя, кстати говоря. Ты, случаем, не учился до этого в тридцать седьмой школе?

– Учился, – ответил Леша, слегка улыбнувшись.

– Романов? – чуть тише, с некой детской любопытностью и радостью спросил студент.

– Да. Давно не виделись, Савелий, – брюнет протянул ему руку. Тот пожал её и присел на подоконник рядом с другом.

Савелий был человеком, которого можно было рисовать с натуры: овальное лицо, нос горбинкой, которую будто лепили из глины – до такой степени форма была мягкая, волосы в неаккуратном пучке.

Глаза на солнце отливали янтарём, а в тени казались темнее кофейной гущи. Правда вот, он постоянно прятал длинные и тонкие пальцы под рукавами широкой кофты, будто был встревожен чем-то.

– Не думал, что встречу тебя здесь.

– Бабушкина инициатива, – вздохнул Савелий. – Я не очень хотел сюда.

– А она знает об этом?

– Нет. Я не хочу её расстраивать.