Моногамия. Книга 1. Любовник

Алекс это чувствует, неожиданно останавливается и смотрит в глаза, изучая реакцию. Кончики его пальцев медленно, неспешно проводят линию по внутренней стороне моих бёдер от колен и выше, и мои ноги будто существуют отдельно от моей воли – сгибаются в коленях и норовят раздвинуться, однако я всё ещё в состоянии их контролировать.

Внезапно я слышу:

– Когда будешь готова принять меня, просто скажи «Алекс»…

Согласно киваю, потому что, кажется, у меня парализовало язык, и думаю о том, смогу ли произнести эти пять звуков вообще.

А Алекс, тем временем, продолжает свои ласки; они едва ощутимы и именно по этой причине так волнующи – он будто дразнит меня, совершая с моей фригидностью немыслимое: я чувствую, как моя сексуальность появляется на свет, вот она, кажется, уже протёрла глаза и пока не может понять, где находится, и что с ней происходит. Мой разум возмущён, он не согласен, протестует попытками удержать мои бёдра на месте и желательно в сомкнутом состоянии, но, похоже, ему не выиграть этой войны.

Таких острых эмоций, настолько сильного сексуального желания я ещё никогда не испытывала, а ведь этот парень ничего особенного не сделал – он всего лишь меня касается, причём так, будто это и не прикосновения вовсе, а лишь мои мечты о них.

Мой любовник вновь останавливается, изучает, и этот его взгляд я не в состоянии вынести, закрываю глаза и шепчу «Алекс, и он делает то, о чём я попросила, причём в таком немыслимо растапливающем темпе, именно моём ритме, что мне кажется, слаще этого ничего и нет на свете.

Всё позади. Я пытаюсь прийти в себя, усилием воли призываю сознание вернуться в моё грешное тело, сердце вот–вот выпрыгнет из груди, и это не удивительно после того, что я только что испытала.

Открываю глаза и обнаруживаю Алекса. Он выжидающе смотрит на меня, словно ждёт возвращения способности внимать:

– Ещё?

Конечно, нет! Приличные девушки скромно удаляются после такого чрезмерно бурного свидетельства позорно–похотливой сущности.