Моногамия. Книга 1. Любовник

Алёша смешил нас своими выходками, Алекс от души хохотал и внезапно сказал:

– Как прекрасно, наверное, иметь детей и вообще семью…

При этом он так пронзительно заглянул в мои глаза, будто хотел тронуть самые глубокие пласты и посмотреть, что под ними. Но что трогать, если ему и так уже довелось увидеть, насколько «идеален» мой брак, особенно когда муж назвал меня «дурой» при постороннем и «интеллигентно» предложил «закрыть рот». Мне было за это стыдно, и я старалась стереть из памяти всю эту мерзкую сцену, мешающую мне наслаждаться бесконечно приятным общением с этим человеком не нашего мира, не нашего круга, не нашего воспитания и образованности, не наших возможностей.

Его интеллигентность и природная мягкость притягивали меня, как магнит. Я ощущала себя личностью рядом с ним.

– Откуда ты так хорошо знаешь русский? – интересуюсь.

– Ты считаешь, хорошо?

– Ну да, ты говоришь на нём, как на родном. И я удивляюсь, как это возможно, если ты американец?

– Меня воспитывали в русскоговорящей семье.

Я улыбаюсь и немного завидую: здорово вот так, наверное, вынести из своего детства бесценный языковой бонус.

– Я русский только наполовину: мои предки жили в Петербурге ещё до Революции – прапрадед перевёз всю семью в США – в Чикаго – а другая половина моей крови по матери испанская.

Годы спустя я узнаю, что эти самые иммигранты были русской аристократической элитой из рода Соболевых, удачно сохранившей и преумножившей свой капитал, чудом избежав финансовых и человеческих потерь во время Революции 1917 года, так что Алекс никогда в своей жизни не знал, что такое бедность, и с детства получил самые широкие возможности.

Его предки были не только промышленниками, но и людьми с хорошей интуицией.

– Почему ты решил стать архитектором?

– А что может быть прекраснее, чем создавать и строить дома? Наверное, только производить на свет детей, но этого я, к сожалению, не умею!

Это была шутка, и мы оба над ней смеялись, но его слова оставили в моём сознании магический отпечаток.

Плохо только, что впоследствии этот отпечаток упорно игнорировал мой излишне расчётливый разум.

Глава 3. Песня и первый поцелуй

Вскоре мой муж Артём придумал совместный выход в караоке–клуб. Караоке – наше семейное увлечение, мы, в общем-то, и дома поём, поэтому натренированы, и у меня в арсенале имеется штук тридцать песен, которые выходят особенно хорошо.