Не стирайте поцелуи. Книга 2

Мы целуемся, как умалишённые – с языками, охами (или это стоны), сталкиваясь зубами и сразу одновременно извиняясь. При этом, по тому с какой скоростью после этих извинений снова прилипаем друг к другу и опять же «клацаем» теми же зубами, совершенно очевидно, что обоим абсолютно наплевать на «облико морале».

В конце концов, Лео проигрывает вшитому в его личность стремлению блюсти достоинство:

– У меня давно… этого не было, – признаётся.

С этого момента он дышит как попало, более ни о чём не заботясь. Ему некогда – он нагло пялится ошалевшими глазами на мою грудь, потом осторожно хватает её сперва одной рукой и почти сразу же другой.

Он делает это грубо и нежно в то же время. Так можно? Оказывается, да.

Впрочем, мне наплевать – я трогаю его везде, где могу дотянуться, и пальцами, и ладонями, и… языком тоже, да. И не всегда нежно. Слишком долго я запрещала себе даже думать, не то, что мечтать или воображать всё это… трогание, сжимание и поглаживание, стискивание зубами, целование, облизывание.

О, Бог мой! Я не виновата… в этом. Разве можно призывать к ответственности одинокую женщину, кровь в венах которой близка к температуре кипения?

– Снимешь мою футболку? – глухо просит где-то между моими правой и… левой грудью.

– Давай…

Трясущимися руками хватаю её за края и сама же с него стягиваю. Откуда только силы взялись? От вида его обнажённой груди у меня голова кружится, рот наполняется слюной. И что странно, сейчас Лео совсем не кажется худым, даже напротив. При этом штанов на нём давно уже нет, и, хотя мне нелегко это принять, я сама их с него стянула ещё до начала полной ополоумевшей сессии трогания и… далее по списку.

Мои ладони обтекают его плечи, руки, обводят тату на тыльной стороне предплечья, гладят его грудь, живот.

– У тебя презерватив есть? – осеняет меня прямо посередине впитывания его обнажённой красоты «целиком».

– Нет, – качает головой, а в глазах мольба. – Я на живот…

– Окей… Скажешь, когда?

– Конечно… не беспокойся… У меня реакция, как у гепарда!

– У него скорость, а не реакция!

– А у кого реакция?

Всё это, само собой, обсуждается без отрыва от ощупываний.

Думать некогда, поэтому выдаю первое, что приходит на ум:

– У колибри?

– …у колибри, – соглашается, но, по-моему, он уже даже не помнит, о чём была речь.

От моего первого движения, вернее, нашего совместного движения, потому что его натренированные руки сильнее моих ног, глаза у Лео становятся похожими на карамельные океаны.