Не стирайте поцелуи. Книга 2

Все прячут смешки и улыбки, переглядываются. Что, неужели никто ему до сих пор не сказал? Нет, с этого дурака станется и осознанно красоваться обновкой на лбу.

– Келли! – кричу ему. – Эй, Келли!

– Чего?

– Классная татуировка. На лбу, – показываю ему.

– Чего?

– Писюн, говорю, на лбу у тебя – тебе очень идёт!

Да, я старалась, когда рисовала.

– Что?

Вот же дурак, думаю.

– Иди в зеркало на себя глянь! – подсказываю.

Все уже просто покатываются со смеху, даже Лео улыбается. Келли доверяет в этой компании только одному человеку – Марлис, потому и смотрит на неё, надеясь найти причину происходящего в выражении её лица.

Она давится смехом и пытается кивать, что, мол, да, Лея, права – сходи в ванную.

Из ванной, а потом и из дома Келли вылетает с руганью и воплями.

– Кто это сделал? – орёт, указывая пальцем на лоб.

Упс, не получается оттереть, я знаю.

– Не я, – спешу ответить.

Я думала, он поймёт, а он вместо этого более мягким, совершенно не тем тоном, с каким разговаривал со мной раньше, вдруг говорит:

– Это не можешь быть ты, пони.

Мы все знаем: ты была занята этой ночью.

И вот здесь я просто рефлекторно бросаю взгляд на Лео, он снова пялится на меня. И он серьёзен, невзирая на всеобщую истерию.

– Кто? – в очередной раз рявкает Келли.

– Да брось, Келли! Вчера тут было человек пятьдесят гостей, все уже разъехались – ты немного запоздал с расследованием! – объясняет ему Розмари сквозь смех.

– Ой, умора! А художник был талантливый и дотошный – все детали проработал, даже волоски и морщинки – всё, как надо! – захлёбывается Марлис.

Да, я умею рисовать, когда очень нужно. Это правда. Благо только вот этой ночью имела возможность созерцать очень выдающийся экземпляр.

– Вечером у нас самолёт, – слышу знакомый голос.

Тихий и какой-то… пришибленный что ли?

– Лея? – зовёт он меня.

– Да, я помню, – говорю и ухожу в свою комнату.

К обеду у дома снова паркуются машины – не так много, как накануне вечером, но и не мало.

Я стараюсь затеряться в толпе бесконечных гостей. Я прячусь за спинами и головами, стульями и креслами, за толстыми стенами и тонкими перегородками. Я стараюсь избегать его взгляда, но каждый раз, когда мои глаза рассеянно плывут по толпе, он на меня смотрит. Он смотрит, когда я ем, и смотрит, когда пью. Я вижу его повёрнутое ко мне лицо боковым зрением, периферическим, и даже тем внутренним взором, который никак не могла обнаружить на занятиях йоги.