Не стирайте поцелуи. Книга 2

 Стройный высокий клён, закованный в асфальт, засыпал тротуар сухими листьями; скомканные солнцем, свернутые, они похожи на золотые осенние розы. Город ленится, притих, словно утомился за лето, и над домами и улицами поселилась мягкая, тёплая, купающая последним в этом году солнцем, осенняя тишина.

– Ты похож на осень, – говорю ему.

– Я?! Почему?

Лео не улыбается, но в его глазах мгновенно начинает искриться оживление, любопытство.

Я не хочу отвечать. Красота необъяснима.

Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы думать о насущном, а не о прядях его волос, лезущих ему в глаза и льнущих к его шее вместо меня – они снова отрасли.

И день мгновенно становится ночью, и там, в темноте, мои губы снова и снова целуют его шею, ключицы, плечи, губы, впитывают его тепло, нос собирает молекулы его запаха. От всего этого так сильно кружится голова, что кажется, будто земной шар в последние месяцы ускоряет своё вращение, и наши ноги вот-вот начнут сами собой отрываться от земли и парить над ней.

– Гм-гм, – бужу сама себя.

Сегодня мы выслушали вердикт – нужна операция. Возможно, она будет долгой и сложной, поскольку проведённые исследования не дали однозначных ответов – причина боли не выявлена, и в нашем распоряжении есть только версии. Самая вероятная из них – осколок, который не видим ни на одном из снимков, но который подвижен и воздействует на нервные окончания при физических нагрузках. Мы знаем, где его искать – это разбитые и уже зажившие за год позвонки в двух различных точках позвоночного столба.

Во время операции их вскроют не только для того, чтобы найти возможный осколок или осколки, но и чтобы выполнить ещё одну операцию кифопластики – устранение последствий травмы. Дело в том, что у Лео позвоночник повреждён в нескольких местах, а после аварии его прооперировали только в одном таком месте. По словам врача, тогда, год назад, возможно картина была иной и показаний для дополнительной кифопластики не было. Теперь есть.

– Давай решать… насчёт операции, – напоминаю.

– Это слишком дорого, – отрезает Лео.

Стоимости, которую нам назвали, не ожидала даже я – слишком сложная и длительная работа предстоит хирургам. Страховки, такой, которая покрывала бы подобную операцию, у Лео нет даже в США.

– Сколько бы ни было, шанс снова стать здоровым, даже относительно здоровым – он бесценен. Я хочу увидеть, как ты бегаешь, плаваешь, занимаешься дайвингом, прыгаешь со скалы.

– Ты знаешь, что всё это невозможно. Ни без операции, ни с ней.