Четыре угла

Никто не заметил. Они бежали по нему. Но монстр настигал людей, когтями раздирал тела, зубами раскалывал кости, мертвые тела свисали из его рта. Пошёл дождь из крови. Герман стоял. Он был обездвижен этой картиной. Его ноги затряслись. Это был страх? Нет. Это Кроносоподобный приближался, разрывая землю своими могучими ногами. Он подошёл совсем близко к Рицу…

Герман понял – нужно двигаться. Но не сбивать других, не быть как все здесь, а быть собой! Он плавно оббегал всех, проскакивал между людьми, в случае малейшего касания – извинялся.

Герман зашёл в небольшую самодельную постройку с огромными окнами в стенах.

– Сегодня вновь Оно спустилось к нам с пластины. – Прозвучал мужской голос слева от Германа, на противоположной стороне.

– Что? – Риц был еще слишком напуган, чтобы быстро соображать. – Я не могу понять, с кем я говорю и где этот человек сейчас находится.

– Не стой возле двери и просто шагни пять раза вперед и один раз влево.

Путник так и сделал. Перед Германом предстал мужчина лет сорока, с небольшой щетиной, выразительными скулами и мрачными глазами. Он был одет в желтоватую рубашку, зеленую жилетку и черные брюки.

– Я.. я не знаю, что тут происходит. И где я сейчас нахожусь. – Опустив голову и не моргая, произнес наш молодой психиатр.

– Находишься ты в моем баре. А что происходит… Так разве не видно? Ладно тебе, еще привыкнешь к этому виду.

– Я не намерен привыкать к данному зрелищу и к данному окружению. Эти люди ужасны, злы, так агрессивны. Ужас.

– Слишком много критики для человека, явно не знающего как отсюда выбраться.

– Может и много. Но зато она объективна. И не простите за грубость, но от чего же вы не в этом потоке анархии?

Мужчина поколебался перед ответом минуту.

– Не хочу. – Кратко…

– А еще, я смел заметить, что это единственное здание в этом мире. – Герман прищурил глаз.

– Единственное, коль сам его построил из подручных средств, а другие, ослепнув, не могут сойти со своего маршрута. Так, иногда, кому-то от интереса становится невтерпеж и он заглядывает сюда. Но это жалкий максимум, на который они способны.

– Жаль, очень жаль…

– Чего вам жаль? Что мой бар пустует?

– Это тоже печально, но я жалею о совершенно другом. О том, что не знаю, как отсюда выбраться.