Вспомни меня. Книга 2

Он резко поднимается и направляется к берегу.

– Эй, ты куда? – кричу ему вдогонку.

Разве это безопасно – уходить на такое расстояние? А вдруг с ним что? А если ко мне кто-нибудь нагрянет, пока его нет?

Но никто ко мне не наведывается добрых пару часов. Солнце за это время успевает перекатиться на другой бок и покраснеть. Дни всё короче и короче.

– Ты где был? – спрашиваю его, когда возвращается.

Я и поплакать, и поспать за это время успела, и обдумать всё тридцать три раза, заново взвесить и ещё несколько раз пережевать.

Как ни крути – я права, ну если логически, но внутри есть такое подлое и острое чувство, что нет.

– Нужно было побыть одному. Бывает у тебя такое? – бросает короткий на меня с прищуром взгляд.

Альфа вернулся теперь окончательно. Не только в пространственном смысле, но и в принципиальном. Потому что одновременно с облегчением меня придавило чувством ущербности и острой потребности всё вспомнить, чтобы не ощущать себя полной дурой. Каким-то неясным образом я буквально осязаю кончиками пальцев, что это я сделала глупость, а не он.

Он всё знает и всё понимает, и именно этот факт, а не мы сами и каждый по отдельности, воздвигает его статус на непреодолимое между нами расстояние.

Глава 8. Маяк

Lykke Li – NO HOTEL

На самой вершине высокой скалы возвышается одинокий юноша в белой рубахе, подпоясанный красным широким поясом. Его взор устремлён в кажущуюся бесконечной серую даль океана, а глаза вечно ищут черты проплывающих каравелл.

Он всю свою жизнь ждёт их, чтобы подмигнуть одним глазом, а они, показавшись лишь на короткие минуты, всегда проходят мимо. Печаль его неумолима, как и вечная суета кораблей.

– Господи… и это всего в дне хода от землянки!

– Даже меньше, – слышу за спиной.

– Кто ещё знает о нём?

– Никто.

Да, конечно. Никто, кроме Альфы, не забредал так далеко.

– А Хромой? – вдруг вспоминаю я.

– Мы здесь не проходили, я нашёл его на обратном пути.

У маяка есть ещё тоненький металлический поясок поверх красного, а его край ровной линией ниспадает до самой земли.

Только очень внимательный и зоркий глаз разглядит примыкающую к его верхнему концу дверцу.

– Там есть что-то внутри? – не дыша, спрашиваю я.

– Конечно, – таинственно отвечают мне.

Краска на металлических поручнях облупилась, а на самих ступенях стёрлась полностью. С неровной стены крупными хлопьями облетела побелка, и там, где теперь её нет, зияют яркие кирпичные пятна.