Как я прогуляла урок некромантии

Каменные двери склепов задрожали от глухих ударов. Даже за моей спиной, внизу, в мэрском склепе, пришло всё в движение.

Кладбище скрежетало. Кладбище двигалось и жило новой магической жизнью. Мне было радостно понимать, что я смогла, сделала это!

– Надеюсь, мэр не в обиде, что я потревожила его родственников?.. Впрочем, переживет! – отмахнулась я и, сев на корточки, принялась собирать разбросанные флакончики и засовывать их обратно в саквояж.

 – Сейчас они построятся, сейчас я им прикажу, что надо делать… Хи-хи!.. Настоящие ручные зомбаки. И у меня это получилось! Ха-ха!.. – где-то внизу слышались шаги. Наверное, восставшие разминают свои кости. – И магистр Формблю обалдеет, когда увидит, на что я способна, – бормотала себе под нос я, в красках представляя эту картину.

Я и удивленный магистр некромантии. Жаль, художника нельзя позвать, чтобы он запечатлел этот знаменательный момент.

А может, среди восставших есть один? Надо бы спросить.

– Уже обалдел, Гелла, – раздалось невозмутимое за моей спиной. И я испуганно замерла, глядя прямо перед собой на стену склепика. Поворачивать голову и смотреть в сторону развороченного проема было страшно.

Вот же ж. Это у меня слуховые галлюцинации или… новые неприятности?

– Ну, что застыла, как надгробие моей бабушки? – с легкой издевкой спросил магистр, и я с горечью поняла: «Не послышалось.

Он пришел. Чёрт. Вот же, чёрт!.. Я ничего не успела!»

Глава 6

Медленно я повернула голову и попробовала не ужаснуться. Не показать своей слабости. Дело было в том, что магистр Формблю всем и каждому внушал панический ужас одним своим присутствием. Его высокая накачанная мускулами фигура была выше среднестатистического мужчины. И крепче. Поэтому по Академии Гладостей ходили легенды, что в предках магистра затесались великаны.

И хотя великанов уже давным-давно никто не видел, в том числе и моя покойная бабушка, легенда жила и передавалась студентами из курса в курс.

А длинные черные волосы, доходящие – о всевышний! – до лопаток вызывали еще больше пересудов. Никто из знакомых мужчин не отращивал волосы. И уж точно не выкрашивал прядку в серебристо-белоснежный цвет.